Боги Абердина - Михей Натан

Мы ехали по Мейн-стрит. Рядом появилась Николь в маленькой серебристой спортивной машине, нажала на клаксон при виде нас, помахав нам из окна рукой. Рядом с ней, на переднем месте пассажира сидела какая-то девушка, блондинка с высокой прической, она рассматривала собственные ногти, пока мы махали в ответ. В то мгновение, когда машина Николь свернула с Мейн-стрит, я обмяк на сиденье и закрыл лицо руками, зная, что почувствую, когда мой щит отрицаний и оправданий будет представлен обществу. И вот мы встретили Николь, почти не знакомую с Дэном, и я уже ощутил, что она подозревает о случившемся, словно это очевидно по каждому моему действию и выражению лица.

Мы заехали в зеленоватые ворота Абердина и направились по гладкой черной поверхности длинной подъездной дороги, тянущейся до Падерборн-холла. Наконец, в поле зрения появилось гранитное одеяние Гаррингер-холла, который торчал на фоне серого неба.

Арт остановил машину. Пара студентов уставилась на нас от входа в здание. Там стояла маленькая группа и курила.

— Он мне снится, — сказал я, прижав голову к боковому стеклу. — Приходит ко мне каждую ночь. Иногда мы играем в триктрак или просто говорим о всякой ерунде, типа погоды или ужина.

— Ты о ком говоришь? — спросил Арт, глядя прямо вперед.

— О Дэне, — удивленно ответил я.

«О ком же еще?»

— О-о, понятно… — Артур достал трубку из кармана пиджака и посмотрел внутрь. — Ты считаешь, что его привидение тебя преследует?

— Не знаю, — ответил я.

Меня раздражали размеренные движения Арта. Он неторопливо достал пакет с табаком, раскрыл его, набил трубку, утрамбовал табак, а затем чиркнул спичкой. Дым поплыл вверх неровной струйкой и стал растворяться в воздухе.

Арт затянулся один раз, потом — второй.

— Попробуй нарисовать волшебный треугольник вокруг кровати. Или положить под подушку успокаивающий камень. Антонио Эбрео рекомендовал разогретый азурит. — Артур слегка приоткрыл рот, выпуская белый дым.

— Неужели ты серьезно? — воскликнул я.

Он пожал плечами:

— Это просто предложение. По крайней мере, вреда не будет. Я не знаю, что еще сказать тебе, Эрик.

— Я думаю, что это наказание, — заявил я. — Помнишь Палинура, рулевого у Энея, обреченного блуждать сотню лет? Или Катона, который не мог переступить через границу между адом и чистилищем? Пока тело Дэна не найдут, я, как мне кажется, не смогу нормально…

— Чушь, — Арт снова затянулся трубкой. — Тебе просто нужно отмахнуться от чувства вины. Подозреваю, что единственный призрак, который тебя преследует, сидит вот здесь, — он постучал себе по виску. — Кроме того, если есть жизнь после смерти, то, я уверен, у Дэна имеются более важные занятия, чем появляться в твоих снах.

— А откуда ты знаешь?

Он проигнорировал или не заметил мой сарказм.

— Даже если мы предположим, что все язычники находятся в аду, в раю все равно окажется достаточно интересных христиан, чтобы не скучать. Подумай про Юстиниана и Константина… про Фому Аквинского, Ансельма и святого Иеронима… Там тысячи людей, из которых можно выбирать. Разве ты не считаешь эгоистичным предположить, что Дэн скорее предпочтет проводить время с тобой?

* * *

В тот день, во второй половине, домой вернулся Хауи, загорелый и расслабленный. На нем была желтая рубашка с коротким рукавом на пуговицах по всей длине и поблекшие шорты песочного цвета. Волосы отрасли, такими длинными я их еще никогда не видел. Он немного прибавил в весе. Это было заметно по лицу — оно округлилось. Художник немедленно сжал меня в медвежьих объятиях и чуть не раздавил, потом громко хлопнул по плечу. Я понял, что забыл, насколько он крупный.

А вот Арт, похоже, уменьшался в размерах. Теперь он всегда держал голову опущенной, находясь в задумчивости, лицо стало худым, черты заострились. Навязчивые идеи и обязательства превратили его в двухмерный предмет, который занимал меньше места, чем следовало бы. Но Хауи ничто не связывало, его присутствие разгоняло мрачную тишину, которая распространялась и пропитывала дом на прошлой неделе. Он рассказывал о красивых женщинах Нового Орлеана и подозрительных барах, хвастался, что знает все места, которые обычный турист никогда не находит, поведал нам про опасную связь с креолкой, с которой познакомился в джаз-клубе в первую ночь в городе. У них было две ночи безумного секса, но все резко закончилось: в дом ворвался ее парень и пригрозил отрубить им обоим головы мачете.

— Он был вооружен? — спросил я.

— О, да, размахивал это проклятой штукой, словно самурай. — Хауи медленно отпивал из стакана, наполненного, что было невероятно, простым апельсиновым соком. Мы сидели на кухне в нише для завтрака. — Я имею в виду: можно понять, почему он был так недоволен. Мы же находились в его кровати, черт побери! Но, тем не менее, если кто-то собирается мне угрожать, то уж пускай идет до конца. — Хауи на мгновение отвернулся, затем продолжил:

— Поэтому состоялось настоящее шоу. Учтите, я был голым, в чем мать родила. И я сказал: «Послушай, тут случилось недопонимание. Я не знал, что это твоя женщина». Но он злился все больше, кричал на меня на креольском, орал на женщину, она кричала в ответ. А я оказался в центре всего, и мой член висел голый и незащищенный. В нескольких шагах мужик размахивал двухфутовым острым как бритва инструментом. Он заметил, что я иду к нему, и поднял руку так, словно собрался разрубить меня надвое. Поэтому я на полной скорости врезался в него, словно свалившийся манекен — бах… — Хауи врезал кулаком по открытой ладони. — И парень отправился в полет. Руки взметнулись вверх, ноги поднялись вперед, он врезался в стену и рухнул на пол. Вырубился начисто.

Хауи сделал еще один глоток апельсинового сока.

— Итак, как вы провели каникулы, черт побери? — спросил он.

Я рассказал ему о Праге, о поездке на поезде и о гостинице. Я не упоминал ни Альбо, ни книгу Малезеля. Вместо этого пришлось заполнить время описаниями города и моей встречи с цыганкой на уличной ярмарке.

— Не знал, что тебе предсказывали будущее, — заметил Арт.

— Мне его и не предсказывали. Я же объяснил, что только прошел мимо предсказательницы.

— Магия вуду пользуется большим успехом в Новом Орлеане, — сообщил Хауи.

Артур его проигнорировал.

— С такими вещами не стоит шутить, — заявил он, обращаясь ко мне.

— Ты разве не слышал, что я сказал? Ничего не было, — я пытался сдержать злость. — А, может, и стоило бы. По крайней мере, я бы немного развлекся, пока ты сидел в гостинице и занимался…

— Так, дорогие мои, достаточно. — Хауи встал, поднял с полу большую картонную коробку и водрузил ее на кухонный стол. — Смотрите сюда.

Он достал перочинный нож, разрезал коробку и извлек два плотно упакованных мешка со льдом, а потом пластмассовый термос, наполовину заполненный устрицами.