Моя сестра - Мишель Адамс

Мы решаем поехать на машине Мэтта, и к моменту, когда мы выезжаем на основную дорогу, я уже звоню в архив. Они все еще открыты, и еще час будут. Но туда нам ехать двадцать миль. Если дорога будет плохая, то времени у нас совсем мало. Только когда мы проехали, по меньшей мере, пять миль, я поворачиваюсь лицом вперед, но даже сейчас я не до конца уверена, что Элли не заполучила откуда-то машину и не едет за нами. Ничего не могу с собой поделать и оглядываюсь каждый раз, когда мы делаем поворот.

Я звоню детективу МакГуайру и сообщаю ему о фотографиях, найденных у Элли, и обо всем, что рассказал мне Мэтт. Он просит меня сфотографировать и прислать их по электронной почте, что я и делаю через телефон. Я даже поверить не могу, что так спокойна после того, как узнала, что мой парень добровольно занимался садистским сексом с моей сестрой, но отмечаю, что это, вероятно, потому что он больше не мой парень. Все, что было между нами, кончено.

Открываю папку и смотрю на фотографию маленькой Кейси. Возможно, этот ребенок – моя сестра. Ее нос похож на мой, и линия роста волос такая же высокая, как у меня. Я пытаюсь скрыть это челкой. Листаю страницы. Записи редкие, неполные, но, когда я вчитываюсь, то нахожу то, что прямо как у меня. Диагноз. Дисплазия левого бедра.

– Мэтт, – зову я, а он маневрирует по Джонстон-Террас, слева от нас возвышается Эдинбургский замок. Я тянусь к нему, беру его за руку, словно пытаясь предупредить его об опасности. – У Кейси Харринфорд такой же диагноз, как у меня. Дисплазия левого бедра. Если верить этому документу, то именно из-за нее она попала в больницу. Гидротерапия. Кажется, первые шесть месяцев своей жизни она была здесь на амбулаторном лечении. А потом лечение прекратилось.

– Что это значит?

– Точно не знаю, – говорю я, но нас прерывает телефонный звонок. Это детектив МакГуайр.

– Айрини, спасибо. Мы получили фото. Но нам понадобятся оригиналы, так что, прошу вас, насколько это будет возможно, не трогать их руками. Если мы сможем найти на них отпечатки Элли, то маловероятно, что с ней что-то случилось, пока она была в наручниках.

Около секунды я пребываю в замешательстве, потому что в моей голове все уже давно сложилось.

– Говорю же вам, я видела ее в доме, и Мэтт подтвердил, что она хотела исчезнуть. Он даст показания сегодня, если нужно. – Почему они все еще ищут доказательства?

– Что ж, больше никто не может подтвердить эти заявления. А отпечаток пальцев Элеанор на фотографиях очень помог бы определить ход событий.

Я чувствую, как разрастается мое отчаяние, когда нас втягивает в массив готической архитектуры. Мы подскакиваем на брусчатке и лавируем в скоплении двухэтажных туристических автобусов с открытым верхом.

– Вы не собираетесь отпускать Антонио, да?

Мэтт смотрит на меня, строит рожу, всплескивает руками в недоумении. Нажимает на гудок, чтобы люди убирались с дороги, и мы едем вниз по Королевской Миле.

– Я боюсь, все не так-то просто. – В какой-то момент я убеждаюсь, что я на громкой связи, потому что МакГуайр словно бы ждет, когда ему кивнут перед тем, как продолжить. И тогда начинает говорить детектив Форестер.

– Айрини, добрый день. Сначала о главном, я же просила вас оставаться на месте. Вы не должны были сбегать в Шотландию. – Эти слова висят в воздухе некоторое время, но я не отвечаю. – Но раз вы уже там, и теперь Антонио очистил вас от всяких подозрений, позвольте рассказать, к чему мы пришли. Мистер Молинаро признался, что Элли первая пошла с ним на контакт несколько месяцев назад. Она нашла его в «Фейсбуке». Он также признался в том, что сделал фотографии, которые вы нам прислали, и в добровольном вступлении в половую связь с вашей сестрой. – Она делает паузу, перед тем как сказать: – Простите, Айрини, но, по его словам, Элли платила ему за информацию и за ваш номер. Взамен она обещала не упоминать его имя. Кажется, они тайно встречались в Лондоне перед смертью вашей матери. Элли, видимо, считала, что унаследует драгоценности матери после ее смерти, и она пообещала отдать их Антонио в качестве платы, если его информация окажется полезной.

Она снова делает паузу, и я смотрю на свой безымянный палец, а потом на Мэтта. Всего двадцать четыре часа – а уже столько всего поменялось. Форестер возвращается к рассказу.

– Предполагаю, она оказалась полезной. Вам также будет интересно знать, что кредит ему так и не одобрили, и что мы выявили три банковских перевода на его счет со счета Элли с момента их первой встречи. Не беспокойтесь, Айрини. Каждый получит то, чего заслуживает. – Я знаю, что она и меня имеет в виду, но также чувствую, что ее отношение ко мне смягчилось. Она перестала обращаться ко мне, как к доктору Харринфорд, уже что-то. – Нужно, чтобы вы отметились в местном полицейском участке, дали показания. И Мэтт тоже.

– Хорошо, мы сделаем это.

– И, послушайте, Айрини. Если все, что нам сейчас известно, – правда, то вам лучше держаться подальше от дома. Мы не знаем, на что Элли может быть способна.