Аспект дьявола - Крейг Расселл

– Опять они за свое, – пробурчал Виктор и потер шею, чтобы уменьшить боль. – Вся эта ерунда о секретных ходах Яна Черное Сердце.

– Может быть, и так, – сказал Романек, – но полиция хочет проверить, чем мы тут занимаемся, и последнее, что нам нужно, – это смерть пациента, когда они ведут расследование. Так что предоставьте мне письменный отчет сразу же, как только сможете. А потом мы с вами подробно и серьезно обсудим эффективность сеансов, которые вы проводите.

Романек ушел, Юдита подошла к Виктору и взяла его за руку.

– Я прослежу за доктором Косареком, – бросила она Краклу через плечо.

– Не сомневаюсь, что проследите, – буркнул судетец.

Как только за Краклом закрылась дверь, Юдита наклонилась и нежно поцеловала Виктора в макушку.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

Виктор вздохнул.

– Нет, не в порядке. Я убил человека. Пациента.

– Это была самооборона. Несчастный случай. Учитывая специфику твоей работы…

– Я не должен был… Я спровоцировал то, что произошло. Профессор Романек прав.

– Как ты думаешь, он закроет твое исследование? – спросила Юдита. – Сеансы наркосинтеза будут прекращены?

Виктор внезапно разволновался.

– Нет-нет. Надеюсь, он этого не сделает! Я… – Он замолчал.

– Виктор, что-то не так?

Он вздохнул.

– Я не все сказал Романеку и не буду включать это в рапорт. Звучит безумно, но Младек знал о пропавшей девочке… И он говорил со мной по-немецки… Черт, как болит голова…

– О девочке? Откуда он узнал о девочке? – ахнула Юдита.

Она достала из кармана пачку сигарет, прикурила одну для Виктора и затянулась сама.

– Скорее всего, подслушал. Возможно, санитары обсуждали между собой пропажу девочки. Но это не объясняет, почему он говорил по-немецки.

– Разве он не вырос в Доудлебско? – спросила Юдита. – Там все говорят по-немецки. Вроде бы он и сам бегло говорил.

– Ну, теперь мы этого никогда не узнаем, – мрачно ответил Виктор.

– Послушай, ты решил, как поступить с Филипом? Ты собираешься рассказать полиции о нем? – сменила тему Юдита.

– Не знаю. Может быть… Профессор Романек настаивает, чтобы я взял короткий отпуск. Ладно, возьму. Поеду в Прагу и поищу Филипа.

– Хочешь, я поеду с тобой?

– Нет. После всего, что Филип наговорил о женщинах… Нет.

– Тогда, может быть, не стоит искать его? Не лучше ли сообщить в полицию?

– Если Филип показал себя женоненавистником, это не делает его Кожаным Фартуком. Я попытаюсь поговорить с ним. Но сначала я должен написать рапорт.

– Я помогу тебе. Но давай отложим на утро. Думаю, тебе следует хорошо выспаться. – Юдита еще раз нежно поцеловала его в макушку.

4

На следующий день они сидели в кабинете Виктора. Он диктовал Юдите рапорт о нападении Младека, а она быстро печатала на машинке.

– Ты все еще собираешься в Прагу? Когда? – спросила Юдита, когда рапорт был закончен.

– Да. Поеду сегодня, если получится.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Нормально, – он слегка улыбнулся. – Доктор Платнер порекомендовал мне сильный анальгетик. Ты знаешь, здорово помогает. – Это была ложь. Голова все еще гудела, и Виктор подозревал, что у него было сотрясение мозга. – Так что не нужно ехать. Я должен найти Филипа.

– Чтобы узнать, является ли он Кожаным Фартуком? Боже, Виктор, если ты думаешь, что есть хоть малейший шанс…

– Не волнуйся, если я замечу хоть что-то, что вызовет у меня подозрение, я сразу же отправлюсь к капитану Смолаку. Я не могу прийти в полицию со смутными подозрениями, все-таки Филип мой друг.

В дверь постучали, и в комнату вошли Романек и Платнер. С ними был невысокий мужчина в полицейской форме.

– Майор Хромик, – представил его Романек. – Он здесь для того, чтобы поговорить о том, что случилось с Леошем Младеком. Майора также интересует, какие меры безопасности предпринимает персонал, чтобы исключить возможность побега заключенных.

Виктор узнал полицейского – они с Юдитой видели его на площади в деревне, и он запомнил его подозрительный взгляд. На вид майору было около сорока, на умном лице выделялись орлиные зеленые глаза под широкими бровями.

– Вам известно, что мы нашли пропавшую девочку? – спросил Хромик. У него был западно-чешский акцент, как у всех местных.

– Какое облегчение, – выдохнул Виктор.

– Я не сказал, что ее нашли целой и невредимой, – отрезал Хромик. – Мы нашли ее вчера, поздно вечером. Ее тело было в озере за деревней. Она утонула.

Виктор почувствовал, как что-то глубоко внутри сжалось. Перед глазами возник образ другой маленькой девочки – его сестры Эллы. Он вспомнил, как ее намокшие светлые волосы колыхались в темной воде…

– С вами все в порядке, доктор Косарек? – спросил Хромик.

– Что? О да, простите. Никак не могу справиться с собой – голова побаливает.

– Понимаю, – Хромик кивнул. – Мы выяснили, что погибшая девочка часто гуляла одна. Ей много раз говорили, что нельзя играть так близко от воды. На настоящий момент мы рассматриваем версию трагического несчастного случая.

– На настоящий момент? – перепросил Романек.

– Пока это пустые разговоры, но, боюсь, местные жители ищут объяснение совсем в другом направлении, – майор пожал плечами и обвел рукой каменные стены.

– Не начинайте, – вздохнул Платнер. – Когда только эти люди…

– Эти люди – мои земляки, – прервал его Хромик без тени враждебности. – Я родился в этой деревне и жил здесь до шестнадцати лет. Я понимаю их страхи, понимаю, что они чувствуют. Этот замок всегда пользовался у нас дурной славой.

– Но клиника переехала сюда только три года назад, – возразил Виктор.

– Я говорю о замке, а не о клинике. Клиника это… – он с трудом подбирал слова, чтобы выразить мысль, – это последнее его воплощение, причем неизбежное: зло притягивает зло.

– Я не понимаю…

– Когда местные жители узнали, что замок будет превращен в психбольницу, они пытались протестовать, отправляли письма в областное и национальное правительство, в Министерство здравоохранения… Но в душе они смирились с этим, понимая, что «шестерке дьявола» здесь самое место.

– Смирились?

– Да. Они-то знали, что все плохое, что когда-либо происходило в наших краях, имело отношение к замку. Замок привлекает к себе злых людей, злые дела. Узнав, что из замка собираются сделать клинику для умалишенных, да еще таких, все ждали беды.

– Но это всего лишь суеверие, – возразил Виктор.