Парни из Билокси - Джон Гришэм

недовольно рявкнул на секретаршу, пока проверял поступившие телефонные сообщения. Она передала ему сверток и сказала, что его только что доставили. Он улыбнулся и бережно прижал его к груди. Его любимый контрабандист, бывший клиент, снова о себе напомнил. Бэрч отнес сверток наверх, в свой великолепный кабинет с видом на центр города, и распаковал коробку кубинских черных сигар «Партагас», на ввоз которых было наложено эмбарго. Освободив одну из сигар от обертки, Джошуа уловил ее удивительный аромат и раскурил, выпуская дым в окно. А потом позвонил Лэнсу и пригласил его приехать.

Три часа спустя, после того как весь персонал был отправлен домой пораньше, прибыл Лэнс с Хью и Невином Ноллом. Бэрч встретил их у парадного входа и пригласил в переговорную на первом этаже. Это было любимое помещение Лэнса во всем Билокси: вдоль стен выстроились шкафы орехового дерева с тысячами ценных книг, рядом висели большие портреты юристов из рода Бэрчей, вокруг сверкающего стола красного дерева стояли массивные старинные кожаные кресла. Бэрч передал по кругу коробку с только что полученными кубинскими сигарами, и все с удовольствием их раскурили. Лэнсу и Невину он плеснул в бокалы бурбон и добавил кубики льда, Хью же предпочитал воду.

Они заговорили о признании Фрицем Хаберстро своей вины и возникших в связи с этим проблемах. Бэрч по-прежнему представлял интересы Бобби Лопеса и Кута Рида, которые продолжали работать в «Фокси»: один — менеджером, а другой — управляющим по этажу. Они находились под неусыпным наблюдением. Ни один из них никогда не упоминал о возможности сделки с признанием вины, и Бэрч, конечно, тоже. Он понятия не имел, как Джесси Руди подобрался к Хаберстро и заключил сделку. Когда Фриц отказался от услуг Бэрча, тот позвонил Джесси с вопросами, но ничего так и не узнал.

Они потягивали напитки, дымили сигарами и всячески поносили Джесси, что было вполне ожидаемо.

— Ты нашел ему соперника? — поинтересовался Лэнс.

Бэрч с удрученным видом вздохнул и, покачав головой, ответил:

— Нет, и мы досконально изучили всю коллегию адвокатов. Сейчас в округе Хэнкок семнадцать адвокатов, в Гаррисоне пятьдесят один, в Стоуне одиннадцать. По крайней мере, половина из них не может быть избрана из-за возраста, состояния здоровья, расы или пола. В нашем штате никогда прокурором не были ни женщины, ни чернокожие. Сейчас не тот случай, чтобы становиться первопроходцами. Большинство остальных не наберут и десяти голосов из-за некомпетентности, пьянства или тупости. Юридической практикой занимается немало паршивых овец, уж поверьте. Около дюжины адвокатов трудятся в крупных фирмах и зарабатывают кучу денег. Мы сократили список до трех молодых юристов, парней, которые могут преуспеть в политике и нуждаются в стабильном доходе. В прошлом месяце я вскользь намекнул об этом каждому из этой тройки. Ни один не выказал никакого интереса.

— А как насчет Рекса Дубиссона? — спросил Лэнс.

— Он отказался. Рекс обзавелся хорошей клиентурой, зарабатывает деньги и не скучает по политике. К тому же он не забыл, как в прошлый раз ему надрали задницу. Он считает Джесси Руди самым популярным юристом на Побережье, непобедимым соперником. Таково сейчас общее мнение.

— Ты говорил ему о деньгах?

— Я сказал Рексу, что на его предвыборную кампанию будет выделено пятьдесят штук плюс по двадцать пять наличными в год в течение четырех лет. Он отказался без колебаний.

Подняв, будто прилежный ученик, руку, Хью произнес:

— Можно задать вопрос?

Бэрч молча пожал плечами и выпустил облако дыма.

— Ладно, мы же говорим об избрании нового окружного прокурора, верно? Если предположить, что мы заплатим кому-то за участие в гонке и этот человек победит… Но выборы-то состоятся в августе. А суд — в марте, через три месяца. Какой прок в новом окружном прокуроре после окончания судебного разбирательства?

Бэрч улыбнулся:

— В марте никакого суда не будет. Я еще потяну время. У меня в рукаве припасена пара-другая козырей.

После долгой тяжелой паузы Лэнс спросил:

— Не поделишься с нами?

— Сколько тебе лет, Лэнс?

— Какое это имеет значение?

— Ответь, пожалуйста.

— Пятьдесят два. А тебе?

— Это неважно. Ты уже в том возрасте, когда может болеть сердце. Сходи к Сайрусу Нэппу, кардиологу. Он, конечно, шарлатан, но сделает все, что я скажу. Пожалуйся ему на появившиеся после ареста боли в груди, головокружение, усталость. Он выпишет тебе несколько рецептов. Купи лекарства, но не принимай.

— Я не стану выдавать себя за больного, Джошуа, — отрезал Лэнс.

— Разумеется, нет. Ты готовишь почву, получаешь подтверждающие бумаги и весомый аргумент для того, чтобы держаться от присяжных подальше как можно дольше. Сходи к Нэппу, не откладывая. Потом через несколько дней, когда будешь в офисе, почувствуешь боль в груди на глазах у Невина и Хью. Кто-нибудь из них вызовет «Скорую». Нэпп отправит тебя в больницу, где продержит несколько дней под наблюдением, проведет всевозможные обследования, тесты, и все будет задокументировано. Потом он отправит тебя домой для восстановления. Ты видишься с ним раз в месяц, он выписывает еще лекарств, ты говоришь, что постоянно испытываешь стресс и опасаешься, что тебя хватит удар. Когда до суда останется пара дней, я попрошу еще одну отсрочку, ссылаясь на ухудшение твоего здоровья. Нэпп обеспечит письменные, а может, даже устные показания под присягой. Он скажет все, что потребуется. Руди, конечно, будет снова возражать, но ты не можешь предстать перед судом, пока лежишь в больнице.

— Мне это не нравится, — сказал Лэнс.

— Меня это не волнует. Я твой адвокат и отвечаю за твою защиту. После сегодняшнего утра и этого дерьма с Хаберстро ты уже почти за решеткой. Все плохо, Лэнс, так что делай, как я говорю. У нас нет выхода. Начни притворяться больным. Ты когда-нибудь обращался к психотерапевту?

— Нет, нет, перестань, Бэрч. Я не могу этого сделать.

— Я знаю одного парня в Новом Орлеане, настоящего психа, который специализируется на лечении психов. Как и Нэпп, он скажет что угодно, если ему хорошо заплатить. Он проведет психологическую экспертизу и представит заключение, которое до чертиков напугает любого судью.

— О чем? — прорычал Лэнс.

— О том, что у тебя поехала крыша после того, как тебе предъявили обвинение и арестовали. Стресс, страх, ужас перед тюрьмой сводят тебя с ума. Ты можешь слышать голоса, галлюцинировать и все такое. Этот парень официально подтвердит, он собаку на этом съел.

Лэнс хлопнул ладонью по столу и прорычал:

— Черт возьми, Бэрч! Я не стану прикидываться психом! Я пообщаюсь с Нэппом, но с психиатром — никогда!

— Ты хочешь в тюрьму?

Лэнс глубоко вздохнул, и морщины на его лице разгладились.