Точка обмана - Дэн Браун

Гэбриэл познакомилась с этой дамой на семинаре «Женщины вполитике», который посещала сразу после приезда в Вашингтон. Они болтали осемье Гэбриэл, о том, как сложно в этом городе быть женщиной, и, наконец, обЭлвисе Пресли, когда обнаружили, что разделяют страсть к этому кумиру. Иоландавзяла девушку под свое крылышко и помогла со связями. С тех пор Гэбриэлпримерно раз в месяц забегала сюда, чтобы немножко поболтать.

Она крепко обняла подругу. Энергия и энтузиазм Иоландызаметно улучшили ее настроение.

Та внимательно посмотрела на Гэбриэл:

— Ты выглядишь так, словно прожила на свете сто лет,девочка! Что с тобой приключилось?

Гэбриэл перешла на шепот:

— У меня крупные неприятности, Иоланда.

— Странно слышать, ведь твой герой явно на подъеме.

— Мы можем где-нибудь поговорить наедине?

— Ты пришла не в самое удачное время, милая. Президентсобирается проводить пресс-конференцию уже через полчаса, а мы все еще понятияне имеем, о чем пойдет речь. Я должна обеспечить комментарий эксперта, но покаблуждаю в темноте.

— Я знаю тему пресс-конференции.

Иоланда весьма скептически взглянула поверх очков.

— Гэбриэл, даже наш корреспондент в Белом доме ничего незнает. Ты хочешь сказать, что команда Секстона обладает эксклюзивнойинформацией?

— Нет, я хочу сказать, что именно я обладаю эксклюзивнойинформацией. Удели мне пять минут, и я все тебе расскажу.

Иоланда перевела взгляд на красный конверт с печатью Белогодома, который Гэбриэл все еще держала в руке.

— Это же внутренняя документация аппарата президента. Где тыее раздобыла?

— На частной встрече с Марджори Тенч сегодня днем. Выражениелица Иоланды изменилось.

— Иди за мной.

Если кабинет со стеклянными стенами можно назвать укромнымместом, то именно в этом укромном месте Гэбриэл поделилась с подругой своимипереживаниями. Она рассказала о минутной слабости и о вечере, проведенном ссенатором в его кабинете; о том, что Тенч все знает и, хуже того, располагаетфотографиями.

Иоланда широко улыбнулась, а потом покачала головой, струдом сдерживая смех. Она уже давно вращалась в журналистских кругахВашингтона, поэтому ничто не могло ее шокировать.

— О, Гэб, я уверена, что вас с Секстоном просто поймали накрючок. И неудивительно. Он имеет соответствующую репутацию, а ты оченьхорошенькая девушка. Фотографии — это, конечно, плохо. Но я бы не стала из-заних волноваться.

— Не волноваться по поводу фотографий?

Гэбриэл объяснила, что Тенч обвинила Секстона в незаконномполучении огромных сумм от частных космических компаний; рассказала и о том,что слышала у сенатора на квартире. Все подтвердилось!

И снова Иоланда не проявила ни удивления, ни волнения. Онаоставалась спокойной до той минуты, пока Гэбриэл не поделилась своими планами,рассказав, что собирается предпринять.

Услышав о намерениях подруги, журналистка забеспокоилась:

— Гэбриэл, если ты хочешь официально признать, что переспалас сенатором Секстоном, а потом спокойно стояла рядом с ним перед камерами,когда он открыто врал, отрицая все на свете, — это твое личное дело. Нопредупреждаю: шаг дурной. Подумай спокойно и не спеша, представь, что за этимпоследует.

— Ты не поняла! У меня совсем нет времени!

— Я тебя внимательно выслушала и прекрасно поняла, дорогая.Но независимо от скоротечности времени существуют вещи, которые просто нельзяделать. Ты не должна вмешивать сенатора в скандал, связанный с сексом. Этопрямое самоубийство. Еще раз повторяю, девочка: если ты действительно решилаоткрыто сдать кандидата в президенты, то лучше возьми машину и срочно уезжайкак можно дальше от Вашингтона и вообще округа Колумбия. Иначе ты сразуокажешься в полной изоляции. Множество людей вкладывают огромные деньги в то,чтобы поднять того или иного человека наверх. В деле замешаны и колоссальныефинансовые средства, и власть. Причем такая власть, за которую многие готовыубрать со своего пути каждого, кто пытается помешать.

Гэбриэл молчала.

— Лично мне кажется, — продолжала Иоланда, — Тенч взялась затебя в надежде, что ты запаникуешь и совершишь какую-нибудь явную глупость,например, признаешься в связи с сенатором. — Журналистка показала на красныйконверт: — Эти снимки, даже если на них действительно ты и Секстон, не имеют нималейшего веса до тех пор, пока вы не признаете их истинность. Белый домпрекрасно понимает, что если покажет эти бумажки сенатору, тот заявит, что онифальшивые, и просто швырнет их в лицо президенту.

— Я об этом думала, но все-таки дело о взятках во времяизбирательной кампании...

— Детка, рассуди хорошенько. Если до сих пор Белый дом невыступил с заявлением об этих взятках, значит, и не собирается. Президентрешительно настроен против всякого негатива в своей кампании. Мне кажется, онрешил замять скандал по поводу космоса и напустил на тебя Тенч, чтобы тыиспугалась и признала сексуальную интрижку. То есть стоит задача спровоцироватьна удар в спину сенатора кого-то из его же сторонников, а именно тебя.

Гэбриэл задумалась. Журналистка, конечно, говорила дело, ивсе-таки что-то в ее рассуждениях не складывалось. Гэбриэл показала черезстекло на студию, напоминающую пчелиный улей.

— Иоланда, но ведь вы готовитесь к большой пресс-конференции.Президентской. А если президент не собирается говорить ни о взятках, ни осексе, тогда о чем же?

Казалось, Иоланда не ожидала такого вопроса.

— Подожди. Ты считаешь, эта пресс-конференция имеет что-тообщее с вашей с Секстоном интрижкой?

— Или с коррупцией. Или и с тем, и с другим. Тенчпредупредила, что времени у меня совсем немного — до восьми вечера. Я должнадать письменные показания, или президент объявит...

Хохот Иоланды потряс стеклянные стены кабинета.

— О, ради Бога!

Но Гэбриэл было не до веселья.

— Что тут веселого?