Лес Самоубийц - Джереми Бейтс

Тыква яркого оранжевого цвета, с ровными бороздками и идеальной круглой формы. Гэри всегда был мастером по части выбора тыкв, выбирал лучшие, из которых особенно приятно было вырезать «мерцающих Джеков». Я обычно охотился за самыми большими, но они оказывались рябыми и со следами от гусениц.

— Она идеальна, Гэри.

Он кивает, хотя мне понятно, что его одолевает меланхолия.

— Я мечтал привезти сюда Лизу, когда она чуть-чуть подрастет. Как думаешь, Шер покажет ей ярмарку?

— Я не знаю. Они же сейчас в Чикаго.

— С этим новым парнем, да?

Я киваю.

Гэри вздыхает:

— Нельзя было этого делать.

Я гляжу на него.

— Чего, Гэри?

— Останавливаться, чтобы помочь этому панку в парке. Ну, или мне надо было просто отдать ему кошелек. Если бы я отдал ему кошелек, я был бы с вами. Я мог бы привезти Лизу на ярмарку. Одно неправильное решение уничтожило все, чувак. Одно решение — и у меня ничего нет.

— Я тоже мечтал, чтобы ты отдал этому мудаку кошелек.

— Но ты никогда не можешь предсказать заранее. В этом и ловушка. Ты никогда не знаешь, какие последствия повлечет любой твой поступок. Черт, вот откуда ты знал, в какой кошмар вы встреваете?

— Ты имеешь в виду Лес Самоубийц?

— Есть кое-что, что ты должен сделать ради меня.

— Хорошо, Гэри. Только скажи. Я все для тебя сделаю.

— Мне надо, чтобы ты проснулся.

— Проснулся?

— Если ты не проснешься, ты сгоришь. Ты разве не чувствуешь огня?

Хотя ночь вокруг нас тиха и покойна, я вдруг ощущаю пульсирующий жар, который до сих пор не замечал.

— Да, я чувствую.

— Тебе надо выйти наружу.

— Я не знаю, смогу ли.

— Ты должен. Надо помочь Мел.

Мел!

— Она тоже там, в огне? — встревоженно восклицаю я.

Мы останавливаемся в том месте, где начинается проход, ведущий к трибунам.

Гэри хлопает меня по плечу и говорит:

— Мне пора идти, приятель. — Он шагает прямо по полю, которое распахнулось перед нами.

— Гэри! Стой!

— Помни, что тебе надо сделать.

— Я пойду с тобой!

— Спаси Мел.

— Я не смогу! Я не знаю, как!

Но он уходит.

Внезапно вся ярмарка оборачивается ревущим пламенем, топкой, пожирающей кислород.

Я снова открыл глаза. Вокруг было жарко, очень жарко и дымно, нос заполнился едким запахом гари. Я почти ничего не видел, но слышал, как гудит и трещит пламя. Я закашлялся, вдохнув жаркий и сухой воздух.

Я лежал на спине. Со второй попытки я смог перевернуться. Наконец все встало на свои места.

Хироши совершил харакири.

Акира поджег хижину.

Где, черт подери, Мел?

Дым повсюду, белый и густой. Только на уровне одного-двух футов от пола что-то еще видно и можно дышать. «Стой, падай, катись» — я вспомнил, как еще в начальной школе один из учителей объяснял нам, как действовать при пожаре. В конце концов, здравое зерно в этом было.

Я услышал голос, зовущий Мел, затем меня. Я описал круг, передвигаясь на четвереньках. Мел не было видно. Глаза слезились.

Я врезался во что-то круглое и тяжелое. Голова Хироши. Полоска кожи, на которой она держалась, сгорела или порвалась. Голова глядела на меня мутными невидящими глазами.

Я отбросил находку в сторону и снова разразился приступом кашля.

Я тут подохну, подумал я, и не смогу помочь Мел. Сгорю, к дьяволу, в этой хижине…

Кто-то схватил меня за шиворот и потащил. Воротник врезался мне в шею, и я не мог повернуть голову, чтобы посмотреть на своего спасителя.

Жар исчез. Меня окутала прохладная темнота. На секунду мне показалось, что я умер. Но нет, я всего лишь очутился снаружи.

Мой спаситель, бросив меня на землю, зашелся в кашле. Я тоже кашлял, чувствуя, что скоро начну выплевывать куски легких. Мне казалось, кашель никогда не кончится, но приступ прошел, и чья-то рука схватила меня за предплечье. Человек тряс меня и что-то говорил.

Наконец я смог рассмотреть Джона Скотта.

— Где она, чувак? Где Мел? Она там, внутри?

Я открыл было рот, но меня снова перегнуло пополам от приступа кашля.

Джон Скотт выпрямился и, подпрыгивая, помогая себе каким-то кривым самодельным костылем, устремился в сторону горящего здания.

41

Я пытался встать с земли, когда Джон Скотт показался в дверях. Он спустился с крыльца и обессиленно рухнул на землю. Покачиваясь, я подошел к нему и оттащил к деревьям, подальше от опасности.

Я устремился было снова в горящую хижину, но Джон схватил меня за ногу.

— Ее там нет, — прохрипел он.

— Там еще спальня.

— Я везде смотрел. Ее там нет.

Я не мог оторвать взгляда от сторожки. Дым клубами валил из разбитого окна и дверного проема. За белой завесой полыхал оранжевым цветом огонь. В следующее мгновение пламя охватило дверной проем, и он стал похож на горящий обруч, через который прыгают в цирке дрессированные львы. Было бы самоубийством еще раз туда идти. И я был на все сто уверен, что Джон Скотт прав — Мел внутри нет. Ее увели. Она сейчас там же, где Нина.

Джон Скотт прислонился к дереву, продолжая кашлять. Все его лицо покрыла копоть, оставив лишь чистыми белки глаз.

— Она жива, — сообщил я.

Он провел запястьем по губам, пытаясь стереть грязь.

— Где?

— Не знаю. — Я рухнул на землю рядом с ним. — Он ее увел.

— Кто?

— Акира.

— Итос, черт побери, что за чушь ты несешь?! — От взрыва эмоций Джон Скотт снова закашлялся.

— Чувак, убивший Томо и Бена, — объяснил я, когда Джон сумел унять приступ.

— Я видел тело в хижине.

— Это не он.

Я вкратце изложил ему события последней пары часов.

— О, черт… — только и смог выдавить Джон Скотт. — Надо его найти.

Но он не стал продолжать. Он, как и я, прекрасно понимал, что за это время они успели уйти далеко.

Огнем мне опалило брови, ни волоска не осталось на руках. Кожа под слоем копоти оказалась ярко-розовой и отзывалась болью на малейшее прикосновение. Все еще было трудно дышать, мне казалось, что у меня сильно пострадали легкие. Голова продолжала глухо пульсировать в том месте, куда один из подростков попал камнем, но это было просто ничто по сравнению с ощущениями, которые дарили кровоточащие без остановки порезы под лопаткой и на плече. Я изучал все увечья с отрешенностью патологоанатома, все мои мысли были заняты Мел: где она сейчас, через что она