Синдром Джека-потрошителя - Влада Ольховская

Смерть Лирина до сих пор не давала ему покоя. Дмитрий не жалел его и был даже доволен, что все сложилось именно так. Но метод убийства… Он не мог избавиться от ощущения, что все это связано с Анной. А если так, ему нужно было знать наверняка, раз уж она подобралась так близко к Леону.

Но ее голос звучал все так же ровно и бесстрастно.

– Так в том шприце был стрихнин? Как удивительно!

– Ой, только не делай вид, что ты не знала!

– Откуда мне знать? – пожала плечами Анна. – Но я догадывалась, что там не витаминный раствор. Лирин пытался вколоть эту дрянь мне, потом, когда Леон отвлек его, – Леону. Что я должна была сделать? Что бы ты сделал на моем месте?

– Очень уж у тебя все это ловко и профессионально получилось!

– Не профессионально, не выдумывай. Ловко – да. Ну так что с того? Я была в отчаянии, а у отчаяния свои преимущества. Послушай, мы с Леоном пришли туда не для того, чтобы его убить, у нас не было такой цели. Мы просто хотели убедиться, что это действительно он, и вызвать полицию. Мы не ожидали, что он вот так набросится на нас. Зачем нам тащить с собой стрихнин?

– А откуда он взялся у Лирина? – парировал Дмитрий. – Он предпочитал холодное оружие, всегда, ему нравился прямой контакт с жертвой и вид крови. Смерть от стрихнина – жуткая, болезненная, но не слишком кровавая. Я, конечно, не профайлер, но и я могу сказать, что поведение преступника не может измениться так кардинально!

– Ты уверен? В его подвале хватало химии и лекарств, он провел операцию по пересадке почки, пусть и кустарную. Кто знает, чего еще от него ожидать? В любом случае все уже закончилось.

– Да уж… Расследование еще продолжается, но какая разница, если приговор приведен в исполнение?

Дмитрий знал, что стрихнин был связан не с Лириным. Анна знала, что ему это известно. Но они словно шли параллельными дорогами: он не мог ничего доказать, а она не желала помогать ему.

Он не собирался настаивать. Если бы Анна и Леон связали Лирина и хладнокровно привели приговор в исполнение – это одно. Но там творилось черт-те что, вся комната была залита кровью… кровью его брата! Поэтому Дмитрий не смог бы осуждать Анну, даже если бы очень захотел.

– Это дело можно считать закрытым, мне в нем все понятно, а вот кое-что другое меня по-прежнему интересует, – задумчиво произнесла она. – Расскажи мне про вашего отца.

– Что? – опешил Дмитрий. – При чем тут наш отец?

– Ты начал этот разговор, но, думаю, не закончил.

– Тебя это не касается!

– Даже если я скажу, что могу помочь Леону?

– Ты-то? Да ты только навредишь ему!

– Нет, – холодно усмехнулась Анна. – Это ты уже навредил ему, пытаясь помочь. Ты придавил его грузом, который теперь мешает ему жить, ты перевалил на него те самые грехи отцов, которые, вообще-то, никому не полагается трогать. Я хочу это исправить.

– Наш отец мертв.

– Да, мне известно, что он совершил самоубийство – и это тоже о многом говорит. Но при этом он остается призраком в твоей голове – и в жизни Леона. Я хочу, чтобы вы оба отпустили его. Но тебя я трогать не буду, ты слишком упрям, и мне неохота с тобой возиться. А Леон… с ним нужно поработать.

Как же ему хотелось отказать ей! Поставить ее на место, сказать, что она – чужая для их семьи… Но сквозь неприязнь к Анне он вынужден был признать, что она все равно великолепна в своем деле, да и Пыреев это подтвердил, а еще она искренне заботится о Леоне. Само по себе это не очень хорошо, особенно для сохранения нормальной, здоровой семьи брата, и все же… вдруг у нее были те ответы, которые Дмитрий не мог найти много лет?

– Я не хочу говорить об этом подонке, – признал он, устало откидываясь на спинку кресла. – Но у меня есть его письма.

– Даже так?

– Батя был красноречив, – хмыкнул Дмитрий. – Он за всю жизнь столько не говорил, сколько в этих письмах! По крайней мере, мне, с Леоном он общался больше. Когда его закрыли далеко и надолго, он принялся писать маме, изливая душу. И что в итоге? У нас еще и мать-алкоголичка! А потом он просто избавил мир от себя.

Дмитрий и сам не брался сказать, зачем хранит те письма. Он ведь даже не перечитывал их: просмотрел один раз и убрал подальше. Пожалуй, следовало вообще сжечь эту дрянь, но у него почему-то не получалось.

– Я заеду за этими письмами завтра, сюда, – предупредила Анна. – Подготовь все, что считаешь нужным.

И снова она говорила с ним так, словно это дело решенное, а он ей чем-то обязан! Однако и на сей раз Дмитрий не смог отказать ей. Он уже знал, что привезет сюда коробку с этими письмами – может, оно и к лучшему? Он хоть так избавится от них!

Анна поднялась с кресла, собираясь уйти, и он был даже рад этому, но сам окликнул ее, когда она была у двери.

– Подожди! Так что же, твоя теория с Джеком-потрошителем не оправдалась?

– Боюсь, ты неправильно понимаешь эту теорию: я никогда не верила, что мы тут ловим Джека-потрошителя из девятнадцатого века, – тихо рассмеялась Анна.

– Да знаю я, что ты думала – что он похож. Но он ведь не похож!

– Отчего же? Общих черт хватает.

– Но его поймали, а Джека – нет.

На сей раз она задумалась, а потом спросила:

– Фредерик Абберлайн – тебе известно это имя?

– Я читал о нем, когда Леон сказал мне, что ты сравниваешь нынешнего убийцу с Джеком, – кивнул Дмитрий. – Абберлайн был полицейским, охотившимся на Джека.

– Причем очень хорошим полицейским, пришедшим в эту профессию по призванию, а не по семейной традиции или потому, что это выгодно. За свою карьеру Абберлайн поймал многих преступников, он распутывал сложнейшие дела и работал до самой смерти – которая нашла его на девятом десятке. Но в деле Джека история была к нему не слишком милостива: его либо вообще не помнят и не знают, либо считают неудачником. Глупым псом, которого обманул хитрый лис. А уж Джека помнят все! И феномен Абберлайна – не исключительный случай, скорее, это хрестоматийный пример. Серийных убийц помнят, знают по именам, изучают. А те, кто их поймал, вызывают куда меньше интереса и, если угодно, благоговейного ужаса.

– Потому что очень часто серийных убийц ловят по чистой случайности.

– Не так уж часто. Да, иногда помогает случай, иногда – преступник хватает жертву не по зубам. Но все же очень многие истории закончились потому, что пес оказался умнее лиса. Только кого это волнует? В легенду превращается только один из них.

– Разве для тебя это важно? – удивился Дмитрий.

– Для меня – нет, я просто обозначаю факт. Но вернемся к Абберлайну. Все знают, что он не поймал Джека. Но Джек все равно остановился. Тот, кто убивал жестоко, кроваво, безжалостно, взял и остановился. Мог ли он сделать это сам, по своей воле? Теоретически да, но причин нет. Такие, как он, да и как Лирин, зависят от жажды крови, как наркоман – от дозы. Поддавшись ей, они уже не могут остановиться. А Джек исчез, все, тишина, пустота… И это, знаешь ли, наталкивает на одну любопытную мысль.