Клуб Мефисто - Тесс Герритсен

Пожилой мужчина отпер тяжелую дубовую дверь и жестом предложил войти. Лили прошла в спальню, где кругом были массивная темная мебель и толстый бархат.

— Это только на одну ночь, — пояснил немец.

Лили обернулась и вдруг поняла, что в комнату за нею никто не вошел.

— Что же будет завтра? — проговорила она.

Дверь закрылась, и Лили услышала, как в замке повернулся ключ — ее заперли.

Оставшись одна, Лили подошла к тяжелым гардинам, раздвинула их и увидела за ними зарешеченное окно. Она попыталась отогнуть прутья — тянула и давила, пока у нее не занемели руки, однако ж прутья были чугунные и закрепили их на совесть, а она была очень слаба — кожа да кости. В отчаянии Лили отвернулась от окна и принялась осматривать свою бархатную темницу. Она увидела огромную кровать резного дуба под темно-красным балдахином. Потом ее взгляд скользнул вверх, к высокому, обшитому деревом потолку, украшенному резными фигурками херувимчиков и переплетением виноградных лоз. «Хоть здесь и тюрьма, — подумала Лили, — но в такой красивой спальне я, черт возьми, ни разу не спала. Такие покои вполне подошли бы для Медичи».

На изысканно инкрустированном столе лежал накрытый крышкой серебряный поднос, а рядом стояли бокал для вина и бутылка кьянти, уже откупоренная. Лили сняла с подноса крышку и увидела нарезанные тонкими ломтиками мясо, салат из помидоров с моцареллой и батон пресного тосканского хлеба. Она налила себе вина, поднесла его к губам — и вдруг замерла.

«Зачем им отравлять меня, если куда проще пустить пулю в лоб?»

Лили осушила бокал и налила еще. Уселась за стол и набросилась на поднос со снедью, разрывая хлеб на ломти, запихивая их тут же в рот и запивая кьянти. Говядина была до того нежная и тонко нарезанная, что больше смахивала на стружку масла. Девушка проглотила все до последнего кусочка и почти прикончила бутылку вина. И когда поднялась со стула, почувствовала себя настолько неуклюжей, что с трудом доковыляла на заплетающихся ногах до постели. «Никто меня не травил, — подумала она. — Я просто-напросто напилась». Лили уже не волновало, что будет завтра. Она даже не стала раздеваться, а просто упала на камчатное покрывало.

* * *

Ее разбудил чей-то голос. Голос был мужской, низкий и незнакомый — он звал ее по имени. Лили приоткрыла один глаз и тут же зажмурила его, ослепленная светом, вовсю хлеставшим в зарешеченное окно. А в следующий миг закрыла глаз совсем. Кто отдернул эти чертовы гардины? Неужели солнце уже взошло?

— Проснитесь, мисс Соул.

— Потом, потом, — пробормотала она.

— Не для того же я летел всю ночь, чтобы любоваться, как вы тут спите. Нам нужно поговорить.

Она повернулась на другой бок и проворчала:

— С незнакомыми мужчинами не разговариваю.

— Меня зовут Энтони Сансоне.

— Откуда мне вас знать?

— Это мой дом.

Тут Лили наконец открыла глаза. Немного поморгала, чтобы прогнать сон, и, повернувшись, увидела перед собой седого мужчину — он смотрел на нее сверху вниз. Несмотря на похмелье, она обратила внимание, что с виду незнакомец был чертовски привлекателен, хотя и с явной печатью усталости в глазах. Он сказал, что летел всю ночь, и Лили в этом нисколько не усомнилась, глянув на его помятую сорочку и темную щетину на подбородке и щеках. Сансоне пришел не один — вместе с немцем, но тот остался стоять у двери.

Лили села в постели и прижала руки к разрывающимся от боли вискам.

— Вы действительно хозяин этой виллы?

— Она всегда принадлежала моей семье.

— Вам повезло. — Она помолчала. — Судя по речи, вы американец.

— Да.

— А кто тот тип? — Она подняла голову и взглядом указала на немца. — На вас, что ли, работает?

— Нет. Это мой друг, господин Баум. А работает он на Интерпол.

Лили замерла. И тут же опустила взгляд на постель, так, чтобы они не видели ее лица.

— Мисс Соул, — спокойно продолжал хозяин дома, — у меня почему-то такое ощущение, что вы побаиваетесь полиции, верно?

— Ничего подобного.

— Сдается мне, вы говорите неправду.

— А мне сдается, вы плохой хозяин. Запираете гостей. Входите без стука.

— Мы стучали. Но вы не проснулись.

— Раз уж вы пришли меня арестовывать, может, скажете, за что? — спросила она.

Только сейчас Лили смекнула, что к чему. Они каким-то образом прознали, что она натворила двенадцать лет назад, и в конце концов выследили ее. Она воображала себе любой конец своим мытарствам, но только не такой. Холодную безымянную могилу — да, но полицию? «Что ж, арестовывайте. Я видала и кое-что пострашнее тюрьмы».

— А что, разве есть повод вас арестовать? — полюбопытствовал господин Баум.

На что, интересно, он рассчитывает — что у нее ни с того ни с сего развяжется язык и она вот так сразу начнет каяться во всех своих грехах? Нет уж, придется им как следует постараться для этого.

— Лили, — снова заговорил Сансоне и присел на краешек кровати. Позволив себе вторгнуться в ее личное пространство, отчего она только еще больше насторожилась. — Вы в курсе, что случилось в Бостоне несколько недель назад?

— В Бостоне? Понятия не имею, о чем это вы.

— Вам что-нибудь говорит имя Лори-Энн Такер?

Лили замерла, поразившись такому вопросу. Неужели Лори-Энн проболталась полиции? Может, от нее-то они все и узнали? «Ты же обещала, Лори-Энн. Обещала держать язык за зубами».

— Ведь она была вашей подругой, так? — осведомился Сансоне.

— Да, — призналась Лили.

— А Сара Пармли? Она тоже была вашей подругой?

Лили вдруг заметила, что он дважды сказал «была». В прошедшем времени — не в настоящем. Дело принимало скверный оборот.

— Вы же хорошо знали их обеих, так? — допытывался хозяин дома.

— Мы… выросли вместе. Втроем. А почему они вас интересуют?

— Значит, вы ничего не знаете.

— Я потеряла с ними связь. И вообще несколько месяцев ни с кем в Штатах не разговаривала.

— И вам никто не звонил?

— Нет. — «Да и как? Я же, черт побери, ото всех пряталась». Сансоне взглянул на Баума и снова перевел взгляд на нее.

— Мне жаль, что я вынужден вам сообщить это. Но ваши подруги — обе — мертвы.

Лили покачала головой.

— Не понимаю. Несчастный случай? Как же они могли обе сразу?..

— Никакого несчастного случая. Их убили.

— Обеих сразу?

— По отдельности. На Рождество. Лори-Энн убили в Бостоне. А Сару — в Пьюрити, в штате Нью-Йорк. Тело Сары обнаружили в доме ваших родителей. В том самом, который вы пытаетесь продать. Поэтому полиция вас и разыскивает.