Тайна «Libri di Luca» - Миккель Биркегор

— Ремер? — повторил Кортманн и, глядя в сторону, на мгновение задумался. Внезапно он рассмеялся: — Ремер — член вашей так называемой Теневой организации? Да бросьте вы! Разумеется, Ремер иногда бывает довольно изобретателен в своем толковании законов, но чтобы он возглавлял какой-то там тайный заговор… — Он снова рассмеялся.

— Мы и не думаем, что он им руководит, — заметила Катерина. — Только говорим, что он является его членом.

Кортманн взглянул на Катерину, и улыбка сошла с его лица. Он повернул голову и посмотрел на Йона:

— Должен признаться, что ожидал от тебя большего, Кампелли. Сначала безумная теория, выдуманная каким-то чудаком, о существовании некой Теневой организации, доказать существование которой невозможно. Теперь заявление, что именно Ремер входит в число заговорщиков.

Йон почувствовал, как внутри у него закипает гнев. Сделав над собой усилие, чтобы голос его звучал по-прежнему спокойно, он рассказал обо всем, что было связано с Ремером, интересом дельца к «Libri di Luca» и его, Йона, увольнением.

— Вот это уже больше похоже на Ремера, — сказал Кортманн, когда Йон закончил. — Да, его можно называть жестоким, расчетливым, иногда — приспособленцем, но руководитель секты… нет, это уж слишком!

Катерина беспокойно заерзала на стуле, однако Иверсен предупредил ее возмущение, положив ей руку на плечо.

— Насколько хорошо ты его знаешь? — с невинным видом поинтересовался Иверсен. — У него к тебе иное отношение, нежели к остальным членам правления?

— Не думаю, — ответил Кортманн. — Он всегда держится дружелюбно и с неизменным профессионализмом, по многим вопросам наши мнения совпадают. Вот, пожалуй, и все.

— Он когда-нибудь читал тебе что-нибудь вслух?

Кортманн пожал плечами:

— Случается, конечно, что мы зачитываем вслух разные протоколы заседаний, проекты пресс-релизов и тому подобные вещи.

Кортманн умолк и, вскинув голову, обратил лицо к голубому небу. По его виду Йон понял, что в данный момент он задает себе вопрос: «А что, если?..»

— Так ты решительно исключаешь возможность того, что Ремер — Чтец? — с нетерпением спросила Катерина.

— Разумеется, нет, — с досадой произнес Кортманн, опуская голову. — Об этом может судить лишь улавливающий.

— Значит, для этого тебе понадобится наша помощь, — констатировала девушка.

Кортманн промолчал.

— В списке значится еще одно имя, — сказал Йон. — Некий Патрик Ведель. Ты его знаешь?

— Только по работе в правлении, — ответил Кортманн. — А почему ты спрашиваешь?

— Он числится в правления почти всех принадлежащих Ремеру фирм, — пояснил Йон. — Мы считаем, что он улавливающий. Команда, в которую входят и вещающий, и улавливающий, достаточно сильная комбинация для правления акционерного общества, не находишь?

— Если верить вашей теории, то да. — Несмотря на то что на Кортманне были темные очки, Йон почувствовал на себе его тяжелый взгляд. — Однако я в это не верю, — решительно заключил он.

Может, они совершили ошибку и пришли сюда слишком рано, не обладая никакими бесспорными доказательствами? Однако Йон сомневался, что Кортманна вообще когда-нибудь удастся переубедить — либо потому, что он этого просто не хотел, либо потому, что он сам во всем участвовал.

— Зачем, собственно говоря, вы ко мне пришли? — спросил Кортманн, отворачиваясь от Йона. — Иверсен, ты можешь мне объяснить, для чего вы здесь?

Иверсен кашлянул и кивнул на лежащий в центре стола листок бумаги.

— Мы обнаружили там твое имя, — сказал он, не глядя на Кортманна.

— Так вы меня обвиняете? — Человечек в инвалидном кресле стиснул кулаки; теперь тон его не был дружелюбным.

— Мы доказали, что между тобой и Теневой организацией существует определенная связь, — сказала Катерина.

Кортманн стукнул кулаком по садовому столику, так что стаканы и чашки на нем подскочили и звякнули.

— Не существует никакой Теневой организации! — крикнул он с такой яростью, что Иверсен вздрогнул. — Это плод вашего воображения и своего рода дымовая завеса для тех, кому выгодно отвести от себя подозрения. — Он указал на Катерину. — Кто первый до этого додумался? Том Нёрресков, улавливающий. Кто участвовал во всех этапах расследования? Чьему мнению придавалось большое, подозрительно большое значение? Улавливающей. — Кортманн снял темные очки и взглянул Йону прямо в глаза. — Разве ты сам этого не видишь?

Йон спокойно встретил взгляд человека в инвалидном кресле. Реакция его выглядела довольно убедительно: глаза метали молнии, ноздри раздувались. Если он играл роль, то делал это очень умело. Однако, имея богатый опыт общения с влиятельными людьми, Йон знал, что многие из них обрели влияние именно благодаря своей способности казаться убедительными, даже когда это, по большому счету, не было нужно.

— Сейчас я вижу лишь человека, боящегося утратить свое влияние, — отчетливо сказал Йон.

Некоторое время человек в инвалидном кресле смотрел на Йона тяжелым взглядом, затем снова надел очки.

— Очень жаль, — наконец произнес он решительным голосом. — Я рассчитывал, что ты, будучи Кампелли, сможешь потрудиться на благо Общества библиофилов. — Он вздохнул. — Видимо, это не так.

— Но он же активирован, — с возбуждением сказал Иверсен. — Йон — самый сильный из всех Чтецов, которых мне когда-либо доводилось видеть.

— Тем более он опасен для нас, Иверсен.

— Для нас? — с недоумением повторил Иверсен.

Кортманн нажал медную кнопку на подлокотнике своего кресла.

— Сейчас мне бы хотелось, чтобы вы ушли, — ровным голосом произнес он. — Иверсен, разумеется, может остаться. Что же касается остальных, я требую, чтобы вы немедленно покинули мою территорию.

Они услышали, как хлопнула дверь дома, и увидели направляющегося к ним водителя. Йон и Катерина встали. Иверсен, мгновение помедлив, также поднялся.

— Иверсен, — подавшись вперед, сказал Кортманн. — Не глупи. Не делай того, о чем можешь пожалеть впоследствии. Я могу найти тебе другую работу. Ведь Общество — твоя жизнь! Зачем же все перечеркивать из-за какого-то вранья?

Некоторое время Иверсен смотрел на Йона и Катерину, затем решительно взглянул в глаза Кортманну.

— Я поступаю так ни ради себя самого, ни ради них, ни ради Общества, — твердо сказал он. — Я делаю это ради Луки.

Развернувшись, он твердым шагом направился к выходу. Йон и Катерина последовали за ним.

— Ты как? — Йон взглянул на Иверсена, когда они выехали из Хеллерупа.

Старик сидел на заднем сиденье и молча смотрел на улицу через боковое стекло. Тряхнув головой, он улыбнулся Йону со словами:

— Все в порядке. Просто немного расстроен.