Личный ущерб - Скотт Туроу

— Что-нибудь пропало? — крикнул коп.

— Трудно определить, — отозвалась Ивон.

Бедлам был такой, что диктофон и пленки еще могли найтись. Она внимательно перебрала на полу одежду, книги, компакт-диски. Прошла в спальню и снова все просмотрела. Вернулась в гостиную и наконец обнаружила диктофон. Но пленка с записью отсутствовала. Ивон порылась в дипломате в надежде, что записанная микрокассета там, куда она ее обычно кладет, в боковом кармашке на молнии. Но ее там не было.

«Вероятно, она где-нибудь валяется», — утешила себя Ивон и опять обошла квартиру. Нет, кажется, больше ничего не пропало, кроме… У нее похолодело внутри. Она вспомнила о поздравительной открытке с днем рождения, которую написала матери. Положила в белый конверт, надписала адрес и оставила в ящике письменного стола. Сейчас этого конверта нигде не было. Ивон испугалась, ведь она подписалась как «Ди-Ди». Вообще-то такая подпись никому ничего не говорила — Ди-Ди так Ди-Ди, какая разница, — кроме Марти Кармоди и Уолтера.

Ситуация мгновенно прояснилась. В самом деле, почему подростки не взяли компакт-диски, но заинтересовались поздравительной открыткой? Забрали кассеты и оставили диктофон? Теперь ясно, почему обшарены все карманы и разворочена постель. Уолтер передал информацию кому надо, и вот уже сделаны первые шаги.

Коп уже собрался уходить. Он наклонился за фуражкой, которую положил на кофейный столик, и Ивон замерла. Из заднего кармана брюк у него торчал угол белого конверта.

Конечно, это совпадение. Разве коп не мог сунуть в задний карман какой-то свой конверт? Неожиданно Ивон вспомнила, как Робби рассказывал о тесных связях Брендана с полицией, где все начальство — его дружки. А Милаки до сих пор при деле.

— А кто вам сообщил об ограблении? — спросила Ивон, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Полицейский облизнул пухлые губы.

— Кажется, позвонил кто-то из соседей.

— Вы не знаете, кто именно? Чтобы я могла поблагодарить.

— Боюсь, что нет. Просто звонок по 911. Там ведь всегда такая суматоха, сам черт не разберет. — Он рассеянно оглядел кухню. Наверное, не хотел встречаться с Ивон взглядом. Или что-то заподозрил.

Ивон подошла к окну и выглянула через жалюзи на улицу. Полицейской машины нигде не было.

— Вы пришли пешком? — спросила она и сразу пожалела.

Внезапно коп смерил ее откровенным взглядом. Его маленькие глазки отвердели, и Ивон осознала: да ведь он сейчас прикидывает, пристрелить ее или нет. Взвешивает «за» и «против». Хотя делать это ему не очень хочется. А если она каким-то образом подала сигнал ребятам из ФБР, они ворвались бы сюда, обыскали его и нашли открытку и кассеты? Не надо даже гадать. Жизнь этого негодяя со «смит-и-вессоном» тридцать восьмого калибра на бедре, выполняющего особое поручение начальства, тут же и закончилась бы. А так он придумает любую отговорку. Она вошла неожиданно, он принял ее за бандита. В общем, ошибся. С кем не бывает.

— А мы всегда подходим к месту происшествия пешком, — наконец произнес коп. — Это такой профессиональный прием, чтобы не спугнуть преступников. — Он говорил, кося одним глазом, проверяя, как Ивон восприняла. — А сами-то вы где работаете?

— Я?

— Мне показалось, вроде понимаете, что к чему. Насчет отпечатков пальцев и всего остального. И двигались в коридоре вдоль стены как-то по-особому.

Ивон только сейчас заметила на кармане его рубашки идентификационную карточку. Там значилась фамилия Димонте. Впрочем, написать можно все, что угодно.

— Просто я люблю смотреть телевизор, — ответила она и рассмеялась.

Этого сукиного сына надо обязательно успокоить. То, что на нее вышли, очень плохо, но будет еще хуже, если они поймут, что она это знает.

Ивон подошла к распахнутому кухонному шкафу. На первой полке стояла бутылка водки.

— Хотите выпить? — спросила она Димонте, ставя на стол бутылку и коробку с печеньем.

— Нет, леди, нам на службе нельзя. Да и вообще я больше по пиву. — Коп усмехнулся. — Привык.

— Эту бутылку принес бойфренд, — терпеливо объяснила Ивон. — А я спиртное не употребляю. Так меня воспитали.

— Методистка? — осведомился коп.

— Нет. Мормонка. Церковь Иисуса Христа святых последнего дня.

Он пожал плечами: мол, никогда о такой не слышал.

— У каждого свое. — Полицейский внимательно посмотрел на Ивон, все еще колеблясь, и, не обнаружив ничего подозрительного, потянулся и взял печенье.

А через мгновение собрался уходить, холодно выслушав преувеличенно горячие слова благодарности. Коснулся фуражки, вроде как отдавая честь, и скрылся за дверью, а Ивон оперлась на нее спиной и долго стояла, приходя в себя. Колени подрагивали. Вернувшись в кухню, она обнаружила на стойке пакет с логотипом бакалейного магазина, в котором лежал ломик. Он оказался не нужен. Полицейский Димонте все необходимые улики унес с собой.

Вначале Сеннетт не поверил.

— Подумаешь, пропал конверт с поздравительной открыткой! На месте вора я бы тоже взял конверт. А вдруг там лежит двадцатка?

Но Джо Амари постарался. В шестом участке Димонте действительно оставил рапорт о выезде на ограбление квартиры. Агенты Джо, связанные с местной полицией, уничтожили его и стерли записи всех сообщений, поступивших по 911 на всех двенадцати дорожках. Так что в данном районе ни одного случая ограбления квартиры с восьми до десяти вечера зафиксировано не было.

Когда Стэн начал строить предположения, почему факт ограбления не зарегистрирован, Джо нетерпеливо воскликнул:

— Стэн, неужели вы не понимаете, что происходит? Разве кто-нибудь пошлет на ограбление одного полицейского? Да еще без автомобиля. Если бы так поступали в полиции, у них бы никаких кадров не хватило. Из рассказа Ивон совершенно ясно, что эта тварь действовала основательно. — Амари, привыкший откровенно выражаться, прижал подбородок к груди и печально посмотрел на Сеннетта. — Признайте это, Стэн. Они на нее вышли. Завладели микрокассетой с записью и поздравительной открыткой, где стоит подпись «Ди-Ди». Совсем недавно некий Кармоди, знакомый Уолтера Вунча, опознал в служащей адвокатской фирмы «Фивор и Диннерштайн» агента ФБР, с которой развлекался шесть лет назад, и ее, по странному совпадению, тоже звали Ди-Ди.

Сегодня утро выдалось дождливое, и в конференц-зале было сумрачно. Сеннетт сидел, нахмурившись, постукивая пальцами по губам, которые сложил в форме буквы «О».

Все рушилось на его глазах. Он планировал обложить всех коррумпированных адвокатов и судей города. Намеревался использовать все законные технические средства наблюдения, чтобы взнуздать их всех — десятки, возможно, сотни, — а затем прогнать по Маршалл-авеню, как стадо клейменого скота, с опущенными головами, медленно, у всех на виду, на свою личную бойню в здание федеральной прокуратуры. А возглавлять этот легион мошенников Стэн собирался поставить Брендана Туи, хотя все утверждали, что добраться до него нельзя. И вот, кажется, теперь он действительно до него не доберется.