Исчезнувший оазис - Пол Сассман

— Я все прочесал, — бормотал Флин, чуть не плача. — Ничего не нашел. Ничего, Фрея. Похоже, то, что нам нужно, похоронено под полутонной камней и нам его не достать.

Она подползла к нему, села рядом на корточки. В этом конце помещения куча камней была еще выше, так что до потолка оставалось меньше метра — не разогнешься.

— Мы можем вернуться сегодня же ночью, — сказала она. — Попробуем еще раз.

Флин тряхнул головой.

— Если увидят дыру в стене, охранников нагонят больше, чем в Форт-Ноксе. Мы и близко не подберемся. Это наш единственный шанс, второго не будет.

Флин посмотрел на часы: без двадцати семь. Ровно в семь утра храм откроют для посетителей.

— А что, если попробовать заделать дыру? — предложила Фрея.

Броди даже не стал отвечать — и так было ясно, что затея бесполезна. Оба надолго замолкли. Археолог со вздохом сверился с часами и предложил обдумать план эвакуации.

— Можно спрятаться в каком-нибудь зале, а потом затеряться среди туристов. Их всегда целые толпы бродят. Думаю, это будет нетрудно.

Сам он тем не менее не спешил что-либо предпринимать и сидел, облокотившись на нечто вроде миниатюрного надгробия — прямоугольную табличку из песчаника с закругленным верхом. Потянулась еще одна тягостная пауза. Не столько из любопытства, сколько желая прервать тягостное молчание, Фрея спросила об этом камне.

— Хм-м?

Она указала Флину под руку.

— А, это уд, стела — обрядовая плита, которые древние египтяне клали в гробницы и храмы. На них записывали молитвы, пожертвования, хроники событий и так далее.

Флин перевернулся, поднял плиту — она была меньше полуметра в высоту — и уложил на колени, направив на нее свет фонаря.

— Вообще-то интересная вещица. Здесь сказано об «ирет нет Хепри» — Оке Хепри. Это название часто встречается в текстах об оазисе, как и Уста Осириса. — Он протер ладонью каменную поверхность и начал читать: — «Уэпет ирет Хепри уэпет уэхат хетем ирет нен ма-ту уэхатэн ис эр-джер бик бики» — «Когда Око Хепри открыто, открыт и оазис. Когда же Око закрыто, оазис невидим даже орлиному взору».

Флин улыбнулся, взял стелу под мышку, словно она приносила ему утешение, и объяснил, что Хепри египтяне называли бога с головой скарабея, одно из воплощений Ра, чье имя происходило от слова «хепер», что значило «тот, кто оживает». Фрея уже его не слушала — ее внимание привлекла верхняя, полукруглая часть стелы. Там, над колонками иероглифов, виднелся рисунок: слева — нечто похожее на красную стену или поверхность скалы, справа — та же скала с узкой зеленой щелью посередине. А между ними вилась волнообразная желтая лента с торчащим из нее черным лезвием, края которого были причудливо зазубрены, а на конце открывался тщательно прорисованный глаз — точно цветок на колючем стебле. Поначалу Фрея подумала — какой интересный узор, но чем больше она на него смотрела, тем больше он напоминал ей…

— Я это видела.

Флин все еще разливался об атрибутах бога Хепри и ее не расслышал.

— Я это видела, — повторила она уже громче.

— Видела что?

— Это. — Фрея ткнула в рисунок.

Археолог кивнул без особенного удивления.

— Вполне возможно. Глаз «уаджет» — распространенный…

— Да нет, не глаз. — Она провела пальцем по черному серпу.

— Что значит «видела»?

— Видела живьем. Ну или почти живьем. На фотографии.

— Ты видела фотографию с таким рисунком?

— Нет-нет, это скальное образование. Посреди пустыни. Точь-в-точь как на рисунке, даже зубцы похожи.

Флин наморщил лоб.

— Где? Где ты видела эту фотографию?

— В доме Захира Сабри. Когда только приехала в Египет. На ней была Алекс, вот я и…

— Он тебе говорил, где сделан снимок?

Фрея покачала головой:

— Ему, кажется, не хотелось мне ее показывать. Он тогда выпроводил меня из комнаты.

Флин почесал голову и опять вгляделся в рисунок, барабаня пальцами по краям и задумчиво повторяя под нос текст надписи: «Когда Око Хепри открыто, открыт и оазис. Когда же закрыто, оазис невидим даже орлиному взору». Летели минуты. Фрея остро сознавала, что их временная лазейка стремительно сокращается, но боялась нарушить поток мыслей археолога. Флин как будто совершенно ушел в себя, но потом, чуть заметно улыбнувшись, снял стелу с коленей и аккуратно положил в угол хранилища.

— Должно быть, это семейное.

— Что?

— Должно быть, у Хэнненов это в роду — талант всех спасать в последний момент. Алекс всегда этим занималась, а теперь и вы поддержали традицию.

Он перекатился на ноги и быстро стал пробираться к выходу.

— Не поняла, — сказала Фрея, спеша вслед за ним. — Он что, так важен — этот камень?

— Может, да, а может, и нет… — Он протиснулся в дыру, возвращаясь в святилище. — Между нами, есть У меня страшное подозрение, что вы меня опередили с открытием века, над которым я парился последние десять лет. Чего я вам никогда не прощу. — Он выбрался на помост, ухмыляясь во весь рот. — По-хорошему, я должен замуровать вас тут — нечего без спросу оазисы находить! — тем не менее исключительно ради англо-американской дружбы…

Он подмигнул, подал Фрее руку, но внезапно отдернул ее и обернулся. Девушка опешила, но потом поняла, в чем дело: в храме раздавались приглушенные голоса.

— Вот черт, — выругался Броди и нагнулся к дыре. Его ухмылки как не бывало. — Давай скорее, пора сматываться.

Он вытянул Фрею наружу, помог встать, а потом, схватив одну кирку, полез на пол. Вышка угрожающе заскрипела. Фрея спустилась следом, и они побежали в гипостильный зал. Голоса отчетливо доносились из внешнего помещения: судя по всему, говорили двое или трое.

— Туристы? — шепотом спросила Фрея.

Флин прислушался и помотал головой:

— Нет, охранники. Не иначе, нашли срезанный замок. Бежим!

Они прошмыгнули вдоль торца соседнего зала, миновали последнее святилище и метнулись дальше, по узкому коридору. Справа в стене, в десяти метрах от входа, находились внутренние зарешеченные ворота, за которыми шел вверх лестничный пролет к воротам наружным.

— Задняя часть храма, — объяснил Флин, протискивая кирку под дужку замка на воротах. — Нужно только сломать…

Он навалился, потом еще и еще. На шее у него вздувались мышцы, лицо побагровело от натуги. Броди вставил кирку под другим углом, налег на нее всем весом и уперся ногами в стену для большего давления, но как ни старался, не мог свернуть замок. Флин взревел от бессилия, сдался и повел Фрею обратно в зал с колоннами. Там по-прежнему было пусто. По-видимому, охранники столпились во внешнем зале, хотя голоса и топот подсказывали, что их стало гораздо больше.