Казино - Олег Андреев

Они сидели в потрепанном «жигуленке» неподалеку от казино и ждали. В окно хорошо был виден поджарый «ягуар» Ладо, по-хозяйски припаркованный на самом удобном месте стоянки «Золотого яйца».

Вдруг со стороны Пятницкой ко входу в казино, сверкая мигалками, подлетели две «Волги» и автобус, из которых вышли несколько человек в штатском и выкатились десятка два бойцов в масках и камуфляже, вооруженных автоматами.

– Ну началась потеха, – сказал Машков Цыгану. – Пошли вдоль стеночки.

Они натянули шапочки с прорезями для глаз и рванулись ко входу в родное заведение за последним из «маски-шоуменов», неотличимые от тех в своем камуфляже.

В зале кипела работа: часть бойцов держала под прицелом посетителей, жавшихся по стенкам, а остальные под присмотром людей в штатском топтались на игровых столах, раскурочивая лампы над ними.

Павел с Цыганом уверенным шагом направились к лифту, до которого убэповцы еще не дошли: по телефонной наводке «анонима» Машкова они знали, что обманная система по управлению колесами находится в другом крыле заведения, в кабинете Макарова, который и трясся в этот момент под дулами автоматов и пистолета человека в штатском, не понимая от ужаса вопросов, которые ему задавались…

Машков подошел к охраннику, стоящему у лифта, приподнял маску и показал ему свое лицо.

– Пал Палыч? – задохнулся в суеверном страхе тот.

– Он самый. Тихо, Жорик. Потом все объясню. Кто наверху?

– Только Козырь и этот, новый… Габуния. Катьку услали. С утра объявили, что вы погибли и что у нас новый управляющий.

– Ладно. Час никого не пускать. Дверь не позволяйте ломать, скажи, что видел, как Козырев с Габунией уехали.

Он вызвал лифт и набрал только ему, кроме Козырева, известный код второго с половиной этажа.

– Как это – мы погибли? – спросил в лифте Саша.

– А ты не слыхал во Внукове? Наш самолет все-таки рванул над Африкой. Видно, Клоун еще где-то заряд пристроил…

– Ты мне Ваньку не ломай, Клоун, – сказал Ладо, допивая крепчайший ямайский ром прямо из бутылки и затягиваясь сигарой – потакая своим причудливым для кавказца-сидельца слабостям. – Что значит – не можешь бабки со своего счета снять? Они же твои! И они нам нужны для срочной проплаты лицензии на строительство. Ну?

– Понимаешь, Реваз, счет закрыт на полгода, пока я не вступлю в наследственные права на капиталы жены.

– И вчерашнюю кассу, как я понял, перевел через Внешбанк туда именно поэтому. От нас подстраховался, Петушок? – заиграл желваками сухих щек Ладо.

Козырев не успел ответить, потому что дверь в его кабинет распахнулась, и на пороге появился Машков с пистолетом в руке. Ладо только и успел, что сунуть руку за пазуху – в следующий момент в центре его лба появилась аккуратная красная дырочка, и он свалился на пол.

– Паша, это все они! Они меня приперли к стенке! – заверещал Петр Ильич, видя, что ствол машковского пистолета с глушителем направлен уже на него.

– Молчи, сучонок. Где вчерашняя касса? В сейфе? Открой!

– Паша, Богом клянусь, вчера инкассировали все. Пусто у меня! – показал полки сейфа Петр Ильич.

– А на даче как, тоже все инкассировали? – испытующе заглянул ему в глаза Машков, тут же понявший по его убежавшим вбок зрачкам, что попал в точку – старый тайник, еще десятилетней давности, полон. – Значит, с худой овцы хоть шерсти клок. Саш, зайди!

Когда в кабинет зашел Цыган без маски, Козырев съежился в кресле еще больше.

– А она… там? – с последней надеждой хоть на какое-то воплощение своего гнусного замысла спросил он, увидев искаженное гневом лицо Саши.

– Да, там, в Лондоне, – ответил тот. – С нашим сыном.

– Ключи от дачи и от машины! – скомандовал Машков, и Петр Ильич послушно сунулся к нижнему ящику стола, где, как знал Павел, он держал свою барсетку.

– Подойди, возьми, – велел Машков Цыгану, не переставая целиться в голову Козырева.

И не напрасно, потому что тот вместо барсетки взметнул над столом руку с пистолетом. Короткий хлопок из машковского глушителя оборвал жизнь владельца «Золотого яйца», поставив в его лбу красную точку. Саша, так и не дошедший до Козырева, остановился перед Машковым, и в тот же миг на его затылок опустилась тяжелая рукоять пистолета…

Очнулся он сидящим в кресле со скованными за спиной руками. Голова ужасно болела, по шее сзади стекала липкая струйка крови.

– Почему-у? – недоуменно спросил Цыган, с трудом шевеля губами.

– Разговор у меня к тебе есть, Матросов, а ты собеседник опасный.

– Матросов? Так это ты, капитан? – поднял Саша голову, чтоб вглядеться в лицо старого… незнакомого.

– Трудно узнать, да? И немудрено! Когда ты меня сбил со скалы, я со сломанной ногой неделю брел до Пянджа. Лицо мое, отмороженное, просто отвалилось в сельской больнице. Его потом из моей задницы собирали. А кое-что так и не удалось восстановить, то, что у тебя небось в полном порядке, раз Тамару сумел отбить у этого козла.

– Так ты мне за это… мстишь?

– Мстить глупо. Месть несозидательна, Матросов. Ты мне нужен живой. Мы с тобой еще заработаем мне денег на операцию в Штатах. Где ты спрятал те баллоны, солдат?

– Да не помню… Бросил в горах. А они тебе еще нужны?

– Конечно! С годами они только поднялись в цене. Так что возьму я козыревский тайничок на даче, и поедем мы с тобой в твою Индию искать их. Найдем – отпущу тебя с миром. И с деньгами – индусам они тоже нужны, как и пакам.

– Да они уже давно разрушились, наверно…

– Если бы они разрушились, весь мир узнал бы про загадочный мор в Индии. Нет, Матросов, они лежат и ждут меня. У меня же на руках документация на эту химию! Вот мы их и сведем вместе.

– И кто-то однажды покушает риса и в муках умрет, чтобы ты себе пришил кусок никчемного мяса? Или там из пластика муляжи делают?

– Молчи, сволочь! – взвился Машков, тряся пистолетом. – У меня еще пять кляпов для тебя. Но это будет слишком простой выход. Я могу тебя так же изуродовать, а потом наставить твоих отпечатков на пистолеты и повесить на тебя эти трупы. Впрочем, последнее я сделаю на всякий случай при любом раскладе. Вот тогда ты пошутишь в одиночке, вспоминая свою Тамару и сыночка. Хочешь такого? Нет, я вижу. Так думай скорее, вспоминай, где баллоны. Сейчас еще не поздно будет через лифт уйти, а через десять минут в окно придется сигать, да еще отстреливаясь. Ну?

– Ладно. Дай подумать, – попросил Цыган, тряся головой. – Голова не варит после твоего приветствия старого знакомого. Дай-ка глотнуть, что там в бутылке на столике?

– А ты соображать хуже не станешь? – спросил Машков с сомнением, поднося бутылку с ромом к его губам.