Провидица - Питер Джеймс

В помещении было тепло, Сэм предложили чай, горячий и сладкий, приторно-сладкий. Она отпила немного, почувствовала тепло в горле и желудке, тепло, растекающееся по всему телу, а потом поставила кружку, чтобы не обжечь пальцы. Она опустила ее на виниловую столешницу, на которой кто-то вырезал: «ПОШЛИ ВСЕ В ЖОПУ». Надпись, похоже, была совсем свежая.

Странно, что в полиции не заметили этого, не убрали надпись или хотя бы не попытались ее прикрыть. Или, может, здесь все время такое творится? Потом буквы у нее на глазах изменились и сложились в слово: «АРОЛЕЙД».

Сидевший напротив полицейский улыбнулся Сэм, он был крупный, похожий на медвежонка, в синем шерстяном костюме с серебряными пуговицами и россыпью перхоти на плечах. У него был вид человека, который готов изменить весь мир к лучшему, но вот только не знает, как это сделать.

– Пейте еще, милая, выпейте чай залпом. Вам сразу станет лучше.

Сэм кивнула, снова взяла кружку, но ее слишком трясло, и чай выплескивался, обжигал ей руки. Она поставила кружку обратно, и вокруг нее расползлось влажное пятно.

– Извините. Бога ради, простите.

– Ерунда, милая. Пусть он немного остынет.

Сэм порылась в сумочке, вытащила носовой платок, вытерла руки, потом губы. Прополоскала рот, но горечь все равно осталась. Она оглядела комнату: маленькая, непримечательная допросная с жесткими стульями, как в университетской аудитории; зеленая краска на стенах уже пооблупилась, а в одном месте отвалился кусок штукатурки – уж не приложили ли они тут головой во время допроса какого-нибудь панка?

Полицейский медленно зачитал вслух ее показания.

– Больше ничего не хотите добавить, милая?

«Хочу.

Это я во всем виновата.

Я убила Таню Джейкобсон. А теперь еще и доктора Хеара. Они оба умерли, потому что… потому что хотели мне помочь?

Но тогда почему Бамфорд О’Коннелл жив? Потому что он даже и не пытался? А как насчет Кена?»

– Все в порядке, милая?

Сэм, вздрогнув, выпрямилась, моргнула:

– Извините. Я…

– Может быть, хотите ненадолго прилечь?

Она почувствовала, что желудок свело судорогой.

– Нет, спасибо. Мне нужно возвращаться… обратно в Лондон.

– Там кто-то пришел из университета, чтобы проводить вас на вокзал.

– Спасибо. Это… очень мило.

Полицейский подвинул Сэм по столу протокол допроса:

– Подпишите, пожалуйста. Не знаю, захочет ли коронер, чтобы вы присутствовали на дознании. Если вы ему понадобитесь, вас известят.

Сэм прошла за полицейским к выходу, где, к своему удивлению, увидела, что ее ждет не кто иной, как Лашло. Он встал: ицо серое, черные круги под глазами стали еще заметнее. Сэм невольно заплакала, и полицейский успокоительно похлопал ее по плечу, сказал:

– Боюсь, у дамы сильный шок. Я предложил отвезти ее в больницу, но она хочет вернуться в Лондон.

Потом Сэм оказалась на улице, где было холодно и ярко светило солнце, села в побитый «ситроен» Лашло. Он пристегнул ее к сиденью ремнем безопасности, закрыл дверь, затем сел сам и завел машину. Она прислушалась к гудению мотора, похожему на рокот газонокосилки.

– Спасибо, – поблагодарила Сэм.

– Я думаю, поезда ходят часто.

– Да.

Несколько минут они ехали молча, потом Лашло вдруг сказал:

– Ужасно. Как это все ужасно.

– Да.

– Без Хеара кафедра – ничто. Он столько всего знал. Мы ведь только-только начали исследования.

– Мне так жаль. Доктор Хеар был очень приятным человеком.

Сэм чувствовала, что слезы текут по лицу, но даже не потрудилась их вытереть.

– Доктор Хеар был очень предан науке. Пожалуй, даже слишком предан.

– Что вы имеете в виду?

Лашло повернул голову, посмотрел на нее:

– Вы прекрасно знаете, что я имею в виду.

Он остановился перед светофором.

Сэм посмотрела на ассистента профессора, но его лицо оставалось бесстрастным, она увидела на нем только пустоту, словно бы вывесили объявление: «ИЗВИНИТЕ, ЗАКРЫТО НА НЕОПРЕДЕЛЕННОЕ ВРЕМЯ, НИЧЕМ ПОМОЧЬ НЕ МОЖЕМ».

– Я чувствую себя виноватой, – сказала Сэм. – Мне кажется, что я невольно стала причиной его смерти.

– Нет, – возразил Лашло с резкостью, удивившей ее. Загорелся зеленый, и они тронулись. – «Не буди лихо, пока оно тихо». Слышали про такую народную мудрость, миссис Кертис?

– Вы это к чему?

– Да к тому, что если вас пугает то, что вы видите будущее, так нечего и пытаться туда заглядывать.

Молодой человек молча смотрел перед собой. В голове у Сэм стучало, желудок снова скрутило.

– Я вовсе не стремлюсь заглядывать в будущее.

– Тогда зачем же вы приехали сюда?

– Потому что хочу прекратить это. Я хочу перестать видеть будущее. Я не хочу больше видеть его.

– Полагаю, вы зашли слишком далеко и теперь уже не сможете остановиться.

– Почему?

– Наше существование полно ограничений. У стран есть границы. У жизни есть граница, за которой – смерть. Земная гравитация также имеет свои границы, за пределами которых она не действует. Если вы решили заглянуть в область сверхъестественного, то останетесь зрителем лишь до определенной границы. Едва только вы ее пересечете, как тут же автоматически попадете в число участников происходящего. Вы меня понимаете?

Сэм посмотрела на собеседника, и ее начало трясти.

– Когда вы заглядываете в будущее, то выходите за пределы плоскости Земли, миссис Кертис. Если смотреть достаточно долго, вы пересекаете границу и попадаете в иное измерение.

– Я… не понимаю.

– Неправда. Вы прекрасно осознаете природу сил, действующих вокруг вас, тех самых сил, что вы принесли вчера с собой в лабораторию. Я по вашему лицу вижу, что вы все понимаете.