Крокодилий сторож - Катрине Энгберг

– Комиссар полиции непреклонна. Официально расследование убийств Юлии Стендер и Кристофера Гравгорда переведено в режим ожидания, и сегодня народ надо отпустить по домам… – Йеппе положил телефон в карман, Анетте подмигивала ему с бордюра. По-прежнему никаких сообщений. Они направлялись в аэропорт, чтобы перехватить Эрика Кинго, когда он прилетит из Венгрии.

– Но…

Протест Анетте прекратился сам собой, и Йеппе продолжил за нее.

– Она рассчитывает на то, что мы с тобой продолжим расследование и восстановим полную картину произошедшего. Но, имея на руках признание, она не может задействовать все доступные ресурсы. У нас максимум двое суток.

– Но в том нет никакого смысла.

– Нет, дело не только в признании. На нее наверняка оказывается огромное давление сверху, ей приказывают делать то, что она делает. Однако, по ее же собственным словам, тут не тот случай, когда человек сознается в том, чего не совершал. Ему грозит пожизненное. Зачем ему добровольно сознаваться, если он этого не делал?

– А что насчет ложных отпечатков и тайной дружбы Бовина с Кинго? А любовная связь с Юлией Стендер? Наконец, рукопись, гори она в аду!

Анетте почти кричала.

– Меня-то убеждать не надо, сама понимаешь.

– А что делается для того, чтобы найти Эстер ди Лауренти?

– На этом по-прежнему сосредоточены основные силы. Водолазы обследовали озеро Гурре у Эспергерде и вдоль северного побережья, за прочесывание лесов взялись, едва рассвело.

– Ее телефон?

– Отключен. Не обнаруживается даже при попытках проследить его по спутнику, похоже, из него вытащили батарейку.

– Или…

– Ну да, или он лежит на дне моря или озера.

– А как это объяснить? Как она вдруг пропала, если преступник сидит под стражей в управлении?

– Самоубийство. В ближайшем ее окружении произошло два жестоких убийства с промежутком всего в несколько дней, одна из жертв – ее лучший друг.

– И ты с этим согласен?

– Согласен с чем? С тем, что это самоубийство? Честно говоря, не знаю. – Йеппе на секунду задумался. – Нет, честно говоря, мне трудно это себе представить. Прежде всего потому, что она бы ни за что не оставила своих псин, не позаботившись о них, верно?

– Прекрасное замечание! Если бы мы сейчас попытались ее найти, то где бы стали искать?

– Ты имеешь в виду нас с тобой?

– Комиссар дала нам пару дней, так?

– Ты уверена, что тебе не нужно возвращаться домой к Свену? Воскресенье, дело закрыто.

– Что за чушь ты мелешь? Мы едем брать Кинго только затем, чтобы доставить его в город и отправиться по домам смотреть «Удар молота»? Разве мы не сходимся на том, что эти два убийства – по неясной причине – совершены Дэвидом Бовином? Что бы там ни утверждал Стендер и почему?

– Ну да.

– И разве ты не согласен с тем, что существует огромная вероятность, что тот же самый Бовин в данный момент держит в неволе Эстер ди Лауренти? Если, конечно, еще ее не прикончил?

– Ну да, согласен.

Они въехали в длинный тоннель с вентиляторами на потолке, и Анетте сдвинула солнечные очки на лоб.

– Тогда мы должны их найти!

– Не то чтобы я не ценил твой энтузиазм, но – как ты собираешься их найти, если даже поиски с применением всех сил полиции не принесли результата?

– Ладно, слушай. Ведь наш приятель доктор Психо-Мосбэк был прав: преступник-то детдомовец. Оказывается, Дэвид Бовин каждую неделю жертвует вечер на обучение детей из детских домов, или отказников, как их еще называют, футболу. В каком-то детском доме в Коккедале. Можем попросить Ларсена и Сайдани найти это заведение и отправиться туда. Когда мы уходили, они еще были в управлении.

– Хм-м, стоит попробовать. Звоним!

Йеппе в очередной раз достал телефон: ни одного сообщения. Он сто раз собирался написать Анне, но всякий раз останавливался. Какое у него двойственное положение: он парит на крыльях влюбленности и в то же время глубоко взволнован исчезновением Эстер. Он пообещал заботиться о ней, но недооценил опасность. Он не должен был поощрять ее переписку с преступником. С Бовином.

– Не уверен, что удастся получить разрешение на поездку в Коккедаль у комиссара, поэтому давай обратимся сразу к Ларсену и Сайдани. Я позвоню. – Тем явно больше нечем было заняться этим воскресным вечером, кроме как сорваться в Северную Зеландию.

Анетте резко нажала на газ.

– Да, спасибо, и знаешь, что еще? Нам нужно поторопиться. Старик Кинго приземляется через пять минут.

*

– Тебе удобно?

Эстер ди Лауренти старалась подавить слезы. Ее лодыжки и запястья были стянуты пластиковыми полосками, врезающимися в кожу. Волны плескались у бедер, в стопы впивались острые камни на мелководье. На отмели было трудно удержать равновесие, стоя на корточках, но если расслабиться и отдаться на милость волн, угодишь на острие ножа, направленного прямо на нее. Солнце стояло на небе низко, проливая на мир теплый золотистый свет, но у нее, в насквозь промокшей одежде, зуб на зуб не попадал.

– Хорошо, что ты наконец просыпаешься. А то я заскучал. Ты проспала не меньше четырнадцати часов. Я привез тебя сюда, чтобы показать дом, где прошло мое детство. Я подумал, что ты должна запечатлеть его в своем сознании, прежде чем все кончится. Я видел твое жилище, так что теперь, мне кажется, надо и тебе дать возможность познакомиться с моим. Или, точнее, с одним из моих жилищ. Интернат «Млечный Путь», как тебе? – Дэвид Бовин выпрямился на стуле, стоявшем на мелком дне, не перемещая ножа, острие которого маячило в десяти сантиметрах от лица Эстер.

– Были потрачены миллионы, чтобы привести его в порядок – новые комнаты, новая кухня, спортивный зал, дивный сад с батутом. Когда я тут жил, музыка была совсем не та, если можно так сказать. Тогда мы спали в общей спальне. Отданные на милость старшим мальчикам и учителю, распускающему руки.