Я знаю тайну - Тесс Герритсен

Я помню, как все четверо уставились на меня. Кассандра, Сара, Тимоти и Билли. В глазах Билли я увидела холодную угрозу: «Не говори правду. Не смей говорить правду».

– Я нашла ее там, – сказала я, показывая в заднюю часть автобуса. – Она была засунута между сиденьями.

Поэтому подозрение и пало на Мартина Станека, который добросовестно каждый день возил нас из начальной школы в «Яблоню».

Вот так и шьются дела. На основании слов ребенка и шапочки, принадлежавшей пропавшей девочке. Как только на тебя падают подозрения, все уже считают тебя виновным. Так это и случилось с Мартином Станеком, двадцатидвухлетним водителем школьного автобуса. А с него вина перешла на его родителей, и все стали считать их участниками заговора, виновными в равной мере с сыном.

Навести на них подозрение не составило труда, после того как я продемонстрировала доктору все царапины и синяки, которые получила, закапывая Лиззи в лесу. Когда к моим обвинениям Билли присоединил свои, судьба Станеков была решена. Дальше эта история только расширялась и пополнялась. Если детей снова и снова просят вспомнить о каком-то событии, то они рано или поздно вспоминают. Так росло это дело – от ребенка к ребенку, от одной безумной истории к другой, еще более безумной.

Но на самом деле все началось с шапочки, которой я захотела обладать. С шапочки, которая потом появится в качестве визуальной улики в фильме ужасов Кассандры Койл. Кассандра в конечном счете сумела сложить все части пазла и поняла, что история об исчезновении Лиззи, в которую уверовали все, – чистый вымысел. Правда лежала в ее памяти целых двадцать лет. Воспоминание о том, как я сижу в автобусе и держу в руках не принадлежащую мне шапочку, вышитую бисером.

Я смотрю на деревья, на которых уже набухают весенние почки, на ветки, начинающие зеленеть. Все остальные мертвы, но я жива. Единственная. Никто, кроме меня, не знает, как на самом деле умерла Лиззи Дипальма.

Нет, вообще-то, я не единственная. Детектив Риццоли отчасти догадалась о том, как все было, но доказать ничего не может. И не сможет никогда.

Она знает, что я виновна, и будет приглядывать за мной. Так что пока я буду ходить по струночке. Буду притворяться девочкой, которая не крадет и не обманывает, переходит улицу по зебре и всегда вовремя платит налоги. Я должна быть не тем, кто я есть на самом деле. Но и это пройдет.

Я такая, какая есть, и никто не сможет приглядывать за мной вечно.