Крушение - Джонатан Келлерман

Давящие стены, обшитые темным дубом. Большие окна выходят на Шеелегатан. Акустика, усиливающая каждое шарканье подошвы, каждое нервозное покашливание.

Идеальная позиция для ожидания.

Потому что в этом здании, в Стокгольмском суде, все и начнется.

Именно отсюда он через три минуты тридцать секунд начнет завершающую фазу плана, на разработку которого ушел год.

Мобильный телефон лежал на деревянном сиденье, возле его правого бедра. В последние несколько часов он наблюдал за местом, куда проложил ложный след. Камера А, установленная на ограде в начале проселка, зарегистрировала (теперь при свете дня) легковую машину, за рулем – Бронкс. Отлично. Все идет по плану. Не по плану было, что он до сих пор один. Ни одно спецподразделеньице не явилось, чтобы поддержать его – элитные легавые уже должны были торчать во всех кустах вокруг сарая, готовые схватить того, кто совершенно не собирался появляться в этом месте в этот час. Лео не понимал, почему. Но тянуть дальше было нельзя. Он должен начать прямо сейчас, чтобы успеть добраться до того, чего не существует, не возбуждая подозрений, и покончить с перемещением груза до того, как в 14.00 прибудет штатный транспорт.

Лео поднялся в тот момент, когда прокурор в своем завершающем выступлении потребовал двенадцати месяцев тюрьмы для подростка, запятнавшего своими пальчиками несколько автомашин, вышел в каменный коридор с его гулко-послушным эхом и направился к подвальному этажу и железной двери, через которую прошел накануне, чтобы в первый раз без наручников оказаться в туннеле полицейского управления.

* * *

В кабинете Бронкса было пусто. Ну и хорошо. Все равно еще слишком рано задавать ему вопросы. Сначала надо поискать связь. Между неким полицейским и неким бывшим уголовником. Между Джоном Бронксом, которому следовало бы сидеть здесь, в кабинете, и человеком, который только что был опознан как друг Лео Дувняка – Сэм Ларсен.

Элиса прошла к себе в таком нетерпении, что сразу шагнула к компьютеру, включила его и села за стол – пакет с бутербродом в одной руке, стаканчик свежевыжатого апельсинового сока – возле другой. Обычно она обедала в маленьком кафе на другой стороне Берггатан, поглядывая в окно на полицейское управление и в то же время находясь на расстоянии от него, что позволяло видеть вещи в перспективе. Но сегодня не до этого. Она и так плохо выносила ничем не подкрепленные ощущения, а сейчас просто была обязана превратить чувство, что один из лучших полицейских утаивает информацию, в факты. Очертить мотив, который делал Бронкса таким недоясным. Как… как когда ты подозреваешь своего мужчину в неверности и, чтобы пойти на конфликт с ним, для начала собираешь доказательства – счет из гостиницы, список телефонов, выписку со счета (ее бойфренд оказался настолько идиотом, что покупал белье в «Victoria’s Secret» – и отрицал это, даже когда она стояла перед ним в кухне с банковской выпиской в руках).

Ложью никогда не победить.

Идя на Бронкса, не стоит действовать в состоянии аффекта, как с тем болваном, который завалил любовницу кружевным бельем. Бронкса надо разоблачить аккуратно и профессионально, он не должен отвертеться благодаря ловкому вранью.

Половину бутерброда с сыром, половину свежевыжатого сока.

Медлительный компьютер открыл окно полицейского реестра судимостей, и она ввела десятизначный персональный номер Сэма Ларсена.

И подождала.

Компьютер надолго задумался.

Наконец он очнулся, и Элиса наклонилась к экрану.

Вот. В центре монитора. Единственная строчка о Сэме Ларсене в реестре.