Другая женщина - Сэнди Джонс

Мы с Адамом не перемолвились почти ни единым словом за те две недели, что прошли между визитом Памми и свадьбой Джеймса и Кейт. Мне хотелось поговорить с ним, все ему рассказать, но, мысленно составляя каталог событий, я поняла: она добилась того, чтобы при этом я неизменно выглядела злобной лгуньей с манией преследования. Во всех случаях было лишь мое слово против ее, и я со своими обвинениями выставила бы себя не просто злобной дурой, а настоящей психопаткой. Теперь мне следовало думать о Поппи, и я не могла пойти на такой риск.

– Я сегодня не пойду, – заявила я, когда он уже надевал костюм-визитку.

– Ладно, – отозвался он. – Но я беру Поппи.

Ноги у меня задрожали. Именно этого я больше всего опасалась – что он возьмет ее с собой.

– Зачем она тебе там? – мягко произнесла я. – Она тебя только свяжет. Ты должен сегодня повеселиться, получить удовольствие. Это же свадьба твоего брата.

Он покачал головой, застегивая верхнюю пуговицу рубашки:

– Сама можешь поступать как знаешь, но я беру ее.

Я не могла допустить, чтобы Поппи отправилась без меня. Добредя до платяного шкафа, я вытащила ситцевое платье с лиловым принтом: я так и не вынимала его из чехла, в котором оно пришло из химчистки. До этого я его надевала всего один раз, в начале беременности. Слегка присобранное в талии, оно оставляло достаточно пространства для маневра, позволяя мне замаскировать еще не втянувшийся после родов живот и не казаться слишком толстой.

– Как, сойдет? – спросила я, прикладывая к себе этот наряд и зная, что от меня потребуется некоторое усилие: чтобы вынести целый день в обществе его семейки, мне, по крайней мере, надо сделать так, чтобы он снова стал со мной разговаривать.

Он кивнул, чуть-чуть улыбнувшись, хотя я не знаю, чего было больше в этой улыбке – самодовольства или облегчения.

В машине мы вели пустые разговоры на такие нелепые темы, как погода и цены на недвижимость. Потом я стояла на тротуаре, а он вынимал Поппи из детского кресла. Он взял меня за руку, мы повернулись и пошли к церкви. Я невольно улыбнулась при мысли о том, что Памми предстоит увидеть, как мы выступаем единым фронтом. Впрочем, сама я не верила ни в какое единство.

Разумеется, лицо ее дернулось, когда она увидела, как мы направляемся к ней и Джеймсу. Она заранее раскинула руки, чтобы обнять Адама. Мы с ней не дали себе труда хотя бы символически поприветствовать друг друга.

– Джеймс, – выговорила я. Он наклонился, чтобы неловко чмокнуть меня в щеку.

– Привет, старина, – сказал он Адаму, пожимая ему руку.

– Волнуешься? – спросил Адам.

– Страшное дело, – засмеялся Джеймс.

– А как там Кейт? – осведомился Адам.

Я уже не слышала его ответа. Я думала о письме, хранящемся у меня в папке «Черновики»: