Хищник - Майкл Ридпат

— И что же ты предпримешь? — спросил Крис.

Дункан ничего не ответил. Допив своё пиво, он расплатился и поднялся с места.

— Ради Бога, будь осторожнее, — сказал Крис. Дункан не обратил на его слова внимания. Расталкивая толпу, он устремился к двери.

* * *

Меган никак не могла сосредоточиться на лежавшей перед ней книге. Это был древний фолиант из Клюнийского аббатства во Франции. Монахи этого аббатства часто принимали у себя высоких церковных сановников, о чём на страницах фолианта имелись соответствующие записи. Монах, описывавший встречи иерархов церкви, отличался удивительным многословием. В книге не было ни одного предложения, в котором было бы меньше тридцати слов. Но с этим Меган могла ещё как-то примириться: она любила древние книги. В сущности, потому она и уехала в Кембридж, чтобы, забывшись среди книг, избавиться от гнетущего чувства, овладевшего ею после смерти Ленки. Библиотека была её убежищем, куда она стремилась всем своим существом, стоило ей только подняться с постели. Но сегодня даже в библиотеке она не могла избавиться от странного волнения. И причиной тому был Эрик.

Утром она по совету Криса сунула оставленный преступником нож в пластиковый пакет и спрятала его в одном из шкафчиков своего гардероба. Измазанную кровью подушку положила в другой пакет — побольше — и запихала его вместе со всякой дрянью в стоявший на улице контейнер для мусора. И сразу же после этого позвонил Эрик.

Она никак не могла ответить себе на вопрос, правильно ли она поступила, условившись с Эриком о встрече. Она избегала встреч с ним в течение восьми лет, и вот вам, пожалуйста, неожиданно сказала ему «да». Конечно, о возобновлении отношений речи быть не может. Он женат, а у неё завязался роман с Крисом, и она надеется на его продолжение.

Это будет совершенно невинная встреча, сказала себе Меган, покачав головой.

Тогда почему, спрашивается, у неё пересохло в горле? Почему она не может сосредоточиться на лежащей перед ней книге? Почему она всё время вспоминает его голос, его глаза, его руки?

Меган вдруг поняла, что ей просто необходимо с ним встретиться. Её тянуло к нему, хотя она знала, что между ними нет ничего общего. Эрик — хищный банкир-инвестор, настоящий спрут. Его жизненная философия ей чужда. Но с другой стороны, встреча с прежним любовником всё-таки имела смысл: надо же было доказать себе, что, порвав с ним, она поступила правильно.

Когда часы пробили два, она не выдержала, захлопнула книгу и медленно пошла к колледжу через дворик. Открыв дверь и оказавшись в своей комнате, она зябко повела плечами. Подумать только! Всего двенадцать часов назад рядом с её кроватью стоял человек с ножом. Вероятно сегодня ночью ей заснуть не удастся. Взгляд её упал на стоявший в гостиной диванчик. Если придвинуть его к двери, никто не сможет проникнуть к ней в комнату, предварительно её не разбудив. В конце концов, в случае опасности она будет кричать. В пределах слышимости находится не менее сотни человек. Разумеется, все они всполошатся и прибегут к ней на помощь.

Обхватив себя за плечи, она прошлась по комнате. Подошла к зеркалу, взяла щётку и расчесала волосы. Потом взяла тюбик с губной помадой, чтобы подкрасить губы, хотя прежде никогда этого не делала; немного подумала и отложила его в сторону. «Что со мной? Неужели я прихорашиваюсь для Эрика? Да быть того не может!»

Меган подошла к окну и посмотрела на мощённый каменными плитами двор. На верхушке огромного росшего во дворе клёна красовалась шапка подтаявшего снега. Меган подумала, что в жизни не видела такой огромной снежной шапки на верхушке дерева. Эта шапка просто напрашивалась на то, чтобы кто-нибудь сбил её — камнем или снежками.

— Боже! О чём я только думаю, — сказала себе Меган и посмотрела на часы. Они показывали ровно три. Эрика не было.

В пять минут четвёртого в дверь постучали. Непонятно, как это произошло, но она не видела его, когда он подходил к дому. Ей потребовалось все её самообладание, чтобы не броситься со всех ног к двери.

Эрик почти не изменился: всё та же стройная фигура, те же умные, проницательные глаза, обаятельная улыбка.

— Привет, Меган, — сказал Эрик так, словно они расстались только вчера вечером.

У него даже голос нисколько не изменился.

— Привет.

— Можно войти?

— Входи, конечно. Но я думаю, нам лучше прогуляться. Зайти куда-нибудь, выпить чаю и что-нибудь съесть…

— Пирожных, например?

— Это несложно устроить.

— Вот и отлично, — произнёс Эрик, прохаживаясь по её гостиной. — Глазам своим не верю! — воскликнул он. — У тебя до сих пор висит этот плакат?

Он указал на чёрно-белую фотографию, на которой было изображено мёртвое дерево посреди Аризонской пустыни. Эта фотография служила заставкой на художественной выставке 1989 года.

— Мне всегда нравился этот плакат. Боже правый, да он вставлен в рамку!

— Да, потому что мне он тоже всегда нравился. Ну так как, мы идём?

Меган выбрала кондитерскую, куда обычно заглядывала после работы в библиотеке. Ей нравился её традиционный английский стиль; в туристический сезон там яблоку негде было упасть, но в марте посетителей было немного.

— Как ты все эти годы жила? — спросил Эрик, когда они заказали чай и пирожные.

— Ужасно, — сказала Меган. При виде Эрика она вдруг почувствовала, как тяжела была для неё восьмилетняя разлука с этим человеком, забыла о сдержанности и заговорила. Она говорила обо всём: о том, как ей было одиноко без Эрика, о смерти Ленки и о том, как она встретила Криса. Она даже рассказала о предпринятом им расследовании, о его встрече и разговоре с Маркусом Леброном и о ноже, оставленном у неё на подушке.

Эрик всегда был хорошим слушателем. Он с сочувственным видом кивая, поддакивал и произносил, когда требовалось, необходимые слова, которые могли подбодрить Меган. Когда она закончила, он сказал:

— Похоже, ты неравнодушна к Крису?

— Даже если и так, то что? — спросила Меган, смущённо улыбаясь.

— Да нет, ничего… по-моему, он отличный парень.

— Это правда.

Эрик улыбнулся:

— Выходит, все не так плохо?

— Наверное.

Меган покраснела. С одной стороны, ей было немного неловко оттого, что она отдала свою привязанность другому мужчине, с другой — ей хотелось показать, что он не единственный на свете человек, к кому она может испытывать нежные чувства. Но это была опасная тема, и, чтобы сменить её, она спросила:

— Как тебе нравится семейная жизнь, Эрик?

Тот с минуту помолчал, нахмурил брови, делая вид, что обдумывает её вопрос, после чего, усмехнувшись, произнёс:

— В принципе, нравится. Но не забывай, что со дня свадьбы прошло уже семь лет.

— Действительно. И сколько же у тебя детей?