Деликатесы Декстера - Джеффри Линдсей

— С этим не покончено, — не уступала Дебора. — Более того: все стало гораздо хуже.

— Он мой сын, — произнес Акоста. — И он всего лишь ребенок.

— Он чудовище, — возразила моя сестра, — а не ребенок. Он убивает людей и ест их.

Алана фыркнула, но Акоста побледнел и попытался что-то сказать. Деб ему не позволила.

— Он нуждается в помощи, мистер Акоста. Психиатры, психотерапевты и все прочее в этом роде. Он нуждается в вас.

— Черт бы вас побрал, — сказал Акоста.

— Если вы позволите этому продолжаться, он может пострадать. Но если он придет сам…

— Я не выдам полиции своего родного сына, — повторил Акоста. Он определенно боролся с собой, но все же побеждал.

— Но почему? — спросила Дебора. — Вы прекрасно знаете, что вытащите его, вы же делали это раньше. — Она говорила очень жестко, и Акоста, казалось, был удивлен. Он посмотрел на нее и приоткрыл рот, но ничего не сказал, и Дебора продолжила ледяным, жестким тоном: — С вашими деньгами и вашими связями вы получите лучших адвокатов штата. Бобби выйдет из зала суда, отделавшись выговором. Это несправедливо, но реальность такова, и мы оба это знаем. Ваш сын останется на свободе так же, как все прошлые разы. Но только в том случае, если он сдастся добровольно.

— Это вы так говорите, — возразил Акоста, — но жизнь переменчива. И в любом случае, чем бы все ни закончилось, я окажусь человеком, который предал собственного сына, — он зло посмотрел на меня, — за лозунг. — Он вновь повернулся к Деборе. — Я не стану этого делать.

— Мистер Акоста, — попыталась она возразить, но он жестом вынудил ее замолчать.

— Тем более, — сказал он, — я не знаю, где он сейчас.

Они посмотрели друг на друга, и мне стало ясно: эти двое не умеют уступать. Они тоже вскоре это поняли. Дебора медленно покачала головой и с усилием поднялась с дивана. Секунду она стояла, глядя сверху вниз на Акосту, а затем кивнула.

— Хорошо, — сказала она, — будь по-вашему. Спасибо, что уделили нам время.

Она повернулась и направилась к двери. Прежде чем я выбрался из объятий плотоядного дивана, рука Деборы уже лежала на дверной ручке. Когда я наконец поднялся на ноги, Алана Акоста тоже встала из своего кресла. Ее движение оказалось настолько неожиданным и живописным, что я застыл на полпути, наблюдая, как она встает во весь свой внушительный рост, а затем плавно скользит мимо меня к Акосте.

— Так скучно, — пожаловалась она.

— Ты поедешь домой? — спросил он.

Она наклонилась и клюнула его в щеку. Египетский крест, украшенный огромным бриллиантом, качнулся вперед и тоже стукнул его по щеке.

— Да, — ответила она, — увидимся вечером.

Она поплыла к двери. Я, внезапно осознав, что пялюсь на нее, встряхнулся и пошел следом.

Дебора стояла у лифта, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая по полу носком ботинка. По всей видимости, не задумываясь о том, насколько неловкой оказалась ситуация, Алана Акоста плавно подошла к ней и встала рядом. Дебора посмотрела на нее. Ей пришлось вывернуть шею, чтобы заглянуть в лицо Алане, но она с этим справилась. Алана ответила на ее взгляд безо всякого выражения и отвела глаза, когда прозвенел звонок и двери лифта раскрылись. Алана вошла внутрь, и Дебора, скрипя зубами, была вынуждена последовать за ней, не оставляя мне никакого выхода, кроме как втиснуться между ними в надежде, что я смогу предотвратить поножовщину.

Но драки не произошло. Двери закрылись, лифт заскользил вниз, и прежде чем Дебора успела сложить руки на груди поудобнее, Алана взглянула на нее и сказала:

— Я знаю, где Бобби.