Ты плоть, ты кровь моя - Джон Харви

– Ну, это зависит от целого ряда обстоятельств.

– Эта девушка, про которую писали в газетах, Эмма какая-то, он не имел к этому никакого отношения. Могу поклясться.

Элдер кивнул, думая о том, что это действительно правда.

– Ему придется вернуться в тюрьму, так ведь? – продолжала спрашивать Эйнджел.

– Этого никак не избежать. Он же фактически незаконно находится на свободе. Его досрочное освобождение будет аннулировано, и ему придется досиживать весь остаток срока – по меньшей мере. Плюс новые обвинения, я так думаю. Нападение на эту женщину в Кру – Еву, кажется? И вероятно, нападение на инспектора тоже. Похоже, ему светит большой срок.

Эйнджел отвернулась.

– Вы с ним говорили об этом? – спросил Элдер немного погодя. – С Шейном?

Эйнджел покачала головой:

– Нет. Ну, не совсем… Я пыталась. Пробовала заговорить с ним об этом, но он не стал… Он… И я боюсь… – Она снова взглянула на Элдера, все еще пытаясь прочесть что-то в его глазах. – Я боюсь, что если он так и будет… Если мы… – Она заморгала. – Я боюсь, что он может потерять над собой контроль, выйти из себя, убить кого-нибудь… Сам того не желая, только вот…

– Понимаю.

– Правда?

– Наверное. Думаю, да.

– Это же вы арестовали его в прошлый раз.

Элдер кивнул.

– Он тогда совсем мальчишкой был.

– Мальчишка, который помогал убивать человека.

– Это же был тот, Маккернан, который убивал. Не Шейн.

– Присяжные с этим не согласились.

– А вы?

Элдер сразу не ответил. Помолчав, сказал:

– В самом лучшем случае он стоял рядом и не мешал, когда это произошло.

– И за это он почти половину жизни провел за решеткой?

– Таков закон.

– Ублюдочный закон!

Супружеская пара японцев оглянулась на них, направляясь ко входу в церковь. Органист, кажется, завершил свои экспромты и упражнения, а может быть, просто решил отдохнуть.

– По отношению к вам он когда-нибудь агрессию проявлял?

– Нет. Ну, не совсем.

– Это точно?

– Он ни за что не причинил бы мне боль.

«Сколько раз уже я слышал такое», – подумал Элдер.

– Вы за себя не боитесь? – спросил он.

Эйнджел помотала головой. По узкой улочке позади них протащился разваливающийся на ходу грузовик, исторгая из выхлопной трубы черный дым.

– Он знает, что вы здесь, что вы беседуете со мной?

– Нет.

– И вы действительно думаете, что он может сам сдаться полиции? Потому что, если он решится, все, что ему надо сделать, это просто прийти в ближайший участок.

– Он этого не сделает.

– Что же тогда делать?

– Он может поговорить с вами.

– Почему со мной? Вы же сами сказали, это я его арестовал и посадил.

– Вам он доверяет. По крайней мере я думаю, что доверяет. Если судить по некоторым его словам. Считает, что вы честный мужик. Для полицейского. Прямой. Он сам так говорил. – Она медленно повернулась к нему, опять заглянула в глаза. – Это правда?

– Ну, я стараюсь. – Элдер поднялся на ноги. – Пойдемте пройдемся еще немного.

Они спустились по какой-то истертой лестнице в самом углу церковного двора и повернули обратно, на Стоуни-стрит. Он все пытался привести в соответствие вот эту Эйнджел с теми данными, пусть и немногочисленными, что Морин получила о ней в социальных службах. Он ожидал встретить девушку, гораздо менее уверенную в себе, девушку, до сих пор не избавившуюся от шрамов, полученных в самом начале своей жизни и до сих пор заметных. Но шрамы в тех местах, где Эйнджел резала себя бритвой и осколком разбитого зеркала, почти все зажили и были скрыты от постороннего взгляда.

«Кого, – раздумывал Элдер, наблюдая, как она переходит через улицу на шаг впереди него, – кого она сейчас пытается спасти в первую очередь – Шейна Доналда или себя?»

В кафе на перекрестке Стоуни-стрит и Хай-Пейвмент Элдер пил кофе и смотрел, как она ест суп, а потом булочку с беконом и томатным соусом.

– Мы с ним должны встретиться, – сказала Эйнджел. – Через несколько дней. Могу вам позвонить и сказать, где и когда.

– Вы можете сказать это прямо сейчас.

– Нет, лучше потом.

– Вы мне не доверяете.

Эйнджел поморгала.

– Вы с ним просто поговорите, ладно? Вы ведь не станете его сразу хватать? Потому что, если попытаетесь, он убежит. Я знаю.

– Понятно.

– Если он откажется идти с вами, вы не станете пытаться его задержать?

– Я больше не полицейский, – сказал Элдер. – И не могу никого арестовывать.

– И там не будет полиции, обещаете?

– Если он действительно захочет со мной поговорить, я приду один.

Элдер записал для нее номер своего мобильного, отошел к стойке и заплатил по счету. Выходя на улицу, он сунул в руку Эйнджел двадцатку и две десятки.

– Так вы мне позвоните? – спросил он.

– Да. Я же обещала.

– А потом – я имею в виду, если он и впрямь захочет сдаться – что вы будете делать?

– Не знаю. Может, вернусь в парк аттракционов. Делла меня всегда примет, я уверена.

Элдер кивнул:

– Что ж, попытайтесь еще раз поговорить с ним. И убедить его.

Они быстро дошли до Броуд-Марш, там он остановился и долго смотрел, как она уходит, засунув руки глубоко в карманы вельветовой курточки, – девочка, выжившая наперекор всему.