Танец ангела - Оке Эдвардсон

— Что?

— Подожди у телефона минуту, не клади трубку. Мне надо уточнить кое-что по другому телефону.

Он положил трубку на тумбочку, сделал шаг и вскрикнул от режущей боли в ноге. На одной ноге он допрыгал до письменного стола, быстро поговорил по мобильнику и вернулся.

— Мартина, ты здесь?

Ногу он держал на весу.

— Да…

— Через десять минут приедет машина, которая отвезет тебя в больницу Сальгренска. В машине можно лежать, если надо. С машиной приедет моя знакомая, ее зовут Ангела, она врач и тебе поможет.

— Да…

— Готовься, они тебя скоро заберут. Тем временем я найду Ларса, и он приедет прямо в больницу. Я уже звоню.

Винтер застыл, сидя на кровати. Потом осторожно поднял ногу и потрогал палец. Он болел, но еще не отек. Может, это все-таки не перелом. Впрочем, это не важно, на пальцы ног не накладывают шины. В крайнем случае он будет ходить в сандалиях.

С очень нехорошими предчувствиями он поковылял в ванную. Лампы там были сильнее, и он стал исследовать палец под ярким светом, когда снова зазвонил телефон. Он захромал обратно. Звонила женщина, которая представилась как Марианна Йонсен. Винтер внимательно выслушал.

Ларса Бергенхема нашли в восемь часов утра. Когда нетерпеливый любитель морских прогулок, не в силах дождаться начала сезона, поехал на причал в Тонгудденсе навестить свою красавицу яхту.

Бергенхем сидел, засунутый между двумя скалами в заливе Хэстевик. Хозяин яхты заметил, что там кружилось больше чаек, чем обычно, а потом он заметил торчащую ногу и от страха забыл все свои дела. По тревоге приехал патруль, и один из полицейских узнал Бергенхема.

Винтер протащил больную ногу за собой через поле, потом вниз, в расщелину. Он стоял рядом с тем местом, где лежал Бергенхем.

«Да, парень, самые важные вопросы жизни могли оказаться для тебя решенными, — думал Винтер. — Для меня тоже».

Во фьорде царило бело-голубое утро, воздух был отмыт, чист и ясен. Паромы везли людей в Данию как ни в чем не бывало. Через месяц поля вокруг зазеленеют и наполнятся жизнью, как будто ничего не случилось, думал Винтер. По дороге ехал автобус, как будто так и надо, в него на остановке заходили люди. Вечером ждет обед, телевизор.

— Это моя вина, — произнес он. — Скажи же, что это моя вина.

Он смотрел на Рингмара.

— Ты как будто меня умоляешь, — ответил Бертиль.

— Просто скажи.

— Он твой сотрудник.

— Больше. Скажи как есть.

— Ты его начальник.

— Я хочу услышать все.

— Возьми себя в руки, а?

Винтер посмотрел на поле. Место, где нашли Ларса, было огорожено. Работали судебные техники. Следы колес выглядели свежими, но последние дни стояла хорошая погода и многие приезжали к воде. Рыбаки, владельцы лодок, просто любители природы.

— Нам больше нечего здесь делать, — сказал Винтер.

— У него кровил затылок, — сказал Рингмар.

— Удушье. Спроси потом доктора, и он скажет, что это была попытка удушения.

Рингмар промолчал. Вокруг кипела работа.

— Мы больше ничего не можем сделать, — повторил Рингмар слова коллеги.

Винтер не мог оторвать взгляд от скал. Он даже не знал, сколько Бергенхему точно лет. Двадцать шесть? Он знал, что Мартина была старше.

— У него родилась дочь, — сказал он Рингмару.

— Ты уже говорил, в машине.

— Все прошло хорошо. Ангела постоянно была с ней, а после обеда приехала ее мать из Вестероса. Теща Ларса.

Рингмар молчал.

— Почему ты не спрашиваешь меня самое главное? — сказал Винтер и встал.

— Что?

— Когда я расскажу ей об этом?

— Господи, Эрик, это…

— Я должен сказать ей сегодня. Мы не можем скрывать это от прессы.

— Да.

— Сегодня.

— Возьми с собой Ханне.

— Я справлюсь сам. Ханне позаботится обо мне позднее.

Они ехали обратно через старый центр Кунгстена. Улицу Лонгедрагсвэген ремонтировали уже который век. Винтер вздрогнул, когда машину тряхнуло.

— Как твоя нога?

— Это палец.

— Но ты можешь ходить.

— Да, это главное.

— Да.

— А стриптизерша исчезла? — спросил Винтер.

— Как сквозь землю провалилась.

— Прошло только несколько часов.

— Мы перерыли все, что можно.

— Думаешь, ее убили?

— Вряд ли. Она испугалась. Бергенхем повел себя непрофессионально. Он ни о чем не докладывал, не держал нас в курсе дела, и это почти стоило ему жизни.

Винтер смотрел на церковь и кладбище за окном.

— Да, в этом вся суть, — сказал Рингмар.

— Суть в том, что если человек непрофессионален, его убивают. Это хорошее обобщение сути нашей работы.

Они свернули на Мариаплан. Гетеборг состоит из двадцати пяти маленьких городков, и все они одинаково опасны, думал Винтер.

— Ты думаешь, он выживет? — спросил Рингмар.

— Он уже по эту сторону черты. Голова будет долго заживать, но он молод и крепок.

— Но он не герой.

— Не в этот раз, во всяком случае.

— Значит, она знает.

— Танцовщица?

— Она знает… — повторил Рингмар.

— И я знаю.

— В каком смысле?

— Скоро уже конец.

Винтер позвонил в бар, ему ответил автоответчик. Он доехал на такси до церкви и дальше пошел пешком, стараясь не привлекать внимания. Вошел в дом, позвонил в дверь. Тишина. Еще раз позвонил. Спустился обратно, перешел на другую сторону дороги. Окна магазина были черны — в апреле темнота падает на город молниеносно.

«Я был глух и слеп, — думал Винтер. — Насколько я виноват? Были ясные признаки…»

Он постарался выкинуть такие мысли из головы. Он уже все это прокручивал.

Подъехал Болгер, запарковался на своем месте у подъезда и вышел из машины. Вечер был так тих и спокоен, что Винтер услышал щелчок замка, когда Болгер поднял руку с пультом. Потом он исчез в дверях.

«Может, это я сумасшедший? — думал Винтер. — Моя история — плод фантазии безумца. Нет ничего невозможного. Реально все».

Винтер не мог сосредоточиться, мысли разбегались. Даже с виду нет красоты и упорядоченности, все расползается и соединяется в асимметричные уродливые фрагменты.