Сестра - Луиза Дженсен

– Пребывает в состоянии сумеречного сознания. Она сейчас принимает новый препарат, но вчера впервые согласилась поговорить с психологом. Это начало.

Мне хочется обнадежить Лекси. Сказать ей, что Белль поправится, но слова застревают в горле. Я знаю, как горе может скрутить и изменить человека, нагрузить на плечи невидимый камень вины. Я даже боюсь себе представить ужас потери ребенка.

Я кладу руки на живот, резко вдыхаю.

– Все нормально? – спрашивает Лекси.

– Он лягается.

– Он?

– Угу. Вчера провели еще одно ультразвуковое исследование. Это точно мальчик.

– Держу пари, Дэн доволен.

Я киваю. Никак не предполагала, что снова увижу Дэна после того, как он приходил в квартиру Эсме, но поскольку дурнота, захлестнувшая мое тело, не проходила, врач предположил, что, возможно, это не просто тревожность, и оказался прав. Я ощущаю новый толчок детского локтя или ноги и меняю позу. Дэн был в восторге, когда я ему сказала. Он тут же сделал мне предложение и вообще с тех пор делает мне предложения каждую неделю, но мне пока что хорошо одной. Жизнь в одиночестве принесла свободу, покой, которых я себе не представляла. Я сбросила всепоглощающее чувство потери, которое окутывало меня больше половины жизни, и я счастлива. Я не уверена, будем ли мы с Дэном когда-нибудь снова вместе – слишком уж много воды утекло, – но мы друзья и настроены быть хорошими родителями, а это начало.

– Мы выбрали имя.

– Выкладывай.

– Чарли.

Лекси кивает, стараясь сдержать слезы. Стискивает мою руку.

– В добрый час.

Я залезаю в машину и натягиваю ремень безопасности поперек своего постоянно растущего животика.

На шоссе спокойно, и спутниковый навигатор говорит мне, что я буду на месте через час. Я включаю радио. Из колонок гремит песня группы «Электрик лайт окестра» «Мистер голубое небо», и я улыбаюсь, с нежностью думая о своем отце, и прибавляю звук. Подпеваю: «Это новый прекрасный день, ура, ура».

Кажется, я приехала. Сворачиваю на грунтовую дорогу, машина, подскакивая, подъезжает к фермерскому дому, останавливается позади «Вольво» с кузовом-универсал. Черно-белая собака обнюхивает мне ноги, машет хвостом. Я толкаю дверь.

– Вы, должно быть, Грейс. – Знакомые зеленые глаза встречаются с моими.

У него седые волосы и борода, но сходство с Чарли поразительное.

– Пол Лоусон, – улыбаюсь я.

Я продолжала размещать сообщения в социальных сетях и уже начала терять надежду когда-нибудь его найти, но вдруг получила ответ. Лекси сначала разозлилась, но в конце концов признала, что он имеет право знать о своих дочерях, и провела несколько часов, разговаривая с ним по телефону, пытаясь объяснить. Он был, конечно, в ярости, потрясен и разочарован, когда узнал о Чарли, о Лукасе. На следующей неделе Пол собирается познакомиться с Анной, то есть с Белль, – мне надо привыкнуть называть ее так. Но сегодня я здесь ради Чарли.

Пол приносит из машины коробки, ставит их на большой деревенский стол. Я стягиваю свитер – в комнате тепло из-за большой железной печи – и распаковываю стопки фотографий и видеокассет, вытаскиваю пластиковый контейнер с кексом.

– Моя бабушка испекла, – поясняю я. – Потому что сегодня Чарли исполнилось бы двадцать шесть лет.

Я привезла с собой старый дедушкин видеомагнитофон. На тот случай, если у Пола нет своего, но видеомагнитофон стоит у него в кухне, и рядом с ним – стопка видеокассет с шоу комик-группы «Монти Пайтон».

Пол вставляет кассету. Она жужжит, потрескивает, и экран засыпает метель, а потом появляется изображение, сперва нечеткое, но потом оно проясняется. Снято на школьном конкурсе талантов. Чарли на сцене в серебристом блестящем трико, розовых колготках и фиолетовых гетрах. Она движется по сцене в дискотанце, высоко задирая ноги и изо всех сил тряся плоской грудью.

– Вижу, она была не из робких!

– Да еще как. Мы с ней должны были танцевать вдвоем, но я тряслась за кулисами. Она победила.

На мгновение экран делается голубым, а затем появляется картинка, где мы с Чарли на пляже, строим гигантский катер из песка.

– Она всегда ездила с нами на каникулы, – говорю я Полу. – Она была счастлива.

Мы и смеемся, и плачем, просматривая празднования дней рождения и рождественских торжеств, охоту за пасхальными яйцами и пикники. И когда все уже просмотрено, я зажигаю свечи на кексе, и мы поем «С днем рождения» девушке, которая, задувая такие свечи, больше всего на свете хотела, чтобы ее отец был рядом. А сейчас он задувает их вместо нее, и глаза у него блестят от слез.

Мы нашли его, Чарли. Мы нашли его.