Призрак - Роберт Харрис

— Нам туда, — сказала она.

— Тогда пойдем.

Мы зашагали к бульвару на небольшом расстоянии друг от друга.

— Не знал, что вы вернулись работать в десятый дом, — сказал я.

— Меня лишь на время прикрепляли к Адаму, — ответила она. — Но теперь король умер.

Ее голос дрогнул. Я обнял Амелию за плечи и погладил ее по спине, словно она была ребенком, упавшим на асфальт. Слезинки, скатившиеся по ее щекам, упали на мою руку. Она отстранилась от меня, открыла кейс и вытащила носовой платок.

— Прошу прощения, — сказала она.

Амелия прочистила нос и сердито топнула высоким каблуком, упрекая себя за слабость.

— Я думала, что уже покончила с этим, но, видимо, еще не совсем.

Взглянув на меня, она мрачно добавила:

— Вы выглядите ужасно. Прямо как…

— Как призрак? — спросил я. — Спасибо. Мне это часто говорят.

Она вытащила косметичку, осмотрела себя в зеркало и внесла быстрые коррективы в свой макияж. Я по-прежнему находил ее соблазнительной. Неудивительно, что ей требовался сопровождающий. Но странно, что для этой цели Амелия избрала меня.

— Ладно, — захлопнув косметичку, сказала она. — Пошли.

Мы протиснулись через толпу туристов на Уайтхолл.

— Так, значит, вас не пригласили? — спросила она.

— Нет. И я удивлен, что вы предложили мне свою компанию.

— Ну, это не так уж и странно, — с притворной беспечностью ответила Амелия. — Рут переиграла всех, не так ли? Она стала национальной иконой. Убитой горем вдовой. Наша собственная Джекки Кеннеди. Она даже не возражала против моего появления. Я больше не представляю для нее угрозы — еще один трофей на параде победы.

Мы перешли улицу.

— Вон из того окна Чарльз Первый выпрыгнул, когда его вели на казнь, — указав рукой на витрину, сказала она. — Интересно, найдет ли кто-то в этом ассоциативную связь?

— Плохой подбор персонала, — ответил я. — Если бы охрана не зевала, такого бы не случилось.

Как только мы оказались в помещении, я понял, что мне не следовало приходить сюда. Амелия открыла кейс перед работником из службы безопасности. Я выложил ключи, прошел через металлодетектор и позволил обыскать себя. Что же это получается, думал я, задрав вверх руки, пока охранник прощупывал мой пах. Теперь даже на пьянку не попадешь без предварительного обыска. В огромном зале Банкетного дворца нас встретили громкие возгласы, неровный шум беседы и стена повернутых спин. Я сделал для себя правилом безоговорочный отказ от презентаций, которые устраивались в честь моих книг, и сейчас мне снова довелось убедиться в правоте подобного решения. Писателя-«призрака» на таких вечеринках принимают с тем же радушием, что и незаконнорожденное дитя жениха на свадебном пиру. Плюс ко всему, я никого здесь не знал.

Ловко подхватив пару фужеров с шампанским с подноса проходившего официанта, я передал один бокал Амелии.

— Что-то Рут не видно, — сказал я.

— Похоже, она в гуще толпы. Ваше здоровье.

Мы чокнулись фужерами. На мой вкус, шампанское является еще более нелепым напитком, чем белое вино. К сожалению, тут ничего другого не предлагали.

— Если вы позволите мне немного критики, то я скажу вам, какой элемент упущен в вашей книге. Это Рут.

— Я знаю. Мне хотелось написать о ней побольше, но она отказалась.

— Очень жаль.

Наверное, напиток придал храбрости обычно осторожной миссис Блай. Или она тоже чувствовала связь, возникшую между нами. Ведь мы оба уцелели в момент убийства Лэнга. В любом случае, она прижалась ко мне, одурманив знакомым запахом.

— Я обожала Адама и думаю, он имел сходные чувства по отношению ко мне. Но я не питала никаких иллюзий. Он никогда не оставил бы ее. Адам еще раз сказал мне об этом во время поездки в аэропорт. Они были идеальной парой. Он знал, что без нее останется ни с чем. И он предупредил меня о тщетности наших отношений. Адам был обязан ей, потому что именно она сплетала паутину власти. Это Рут первоначально имела нужные контакты в партии. Фактически, если вы не знали, ее выдвигали в парламент. Ее, а не его! Этого нет в вашей книге.

— Я не обладал такой информацией.

— Однажды Адам рассказал мне о той интриге. О ней почти ничего не известно. По крайней мере, я никогда не встречала документов, связанных с этим вопросом. Но первоначально его место в парламенте предназначалось для Рут. А она в последнюю минуту решила уйти в тень и предложила вместо себя Адама.

Мне вспомнился разговор с Райкартом.

— Представитель от Мичигана, — пробормотал я.

— Что?

— Представителем партии в парламенте был в ту пору человек по имени Гиффен. Он так упорно отстаивал американские интересы, что его прозвали представителем от Мичигана.

Я почувствовал смутное беспокойство.

— Разрешите один вопрос? За неделю до того, как убили Адама… Почему вы все время настаивали, чтобы рукопись Макэры находилась под замком?

— Я же говорила вам. Из-за безопасности.

— Но в ней не было никаких государственных секретов. Мне это известно лучше остальных. Я прочитал там каждое слово не меньше дюжины раз.

Амелия быстро осмотрелась по сторонам. Мы по-прежнему стояли на краю собравшейся толпы. Никто не обращал на нас внимания.

— Только между нами, — тихо сказала она. — Это не мы тревожились о безопасности. Тревогу подняли американцы. Мне сказали, что они переслали МИ–5 секретную информацию. Будто в начале рукописи имелись данные, которые таили в себе потенциальную угрозу национальной безопасности Соединенных Штатов.

— А они как об этом узнали?

— Не имею понятия. Я могу лишь сказать, что после смерти Майка они потребовали от нас максимальной осторожности. Нам запретили выносить рукопись из особняка до тех пор, пока нежелательная информация не будет удалена из текста.

— И они удалили ее?

— Не знаю.

Я снова вспомнил встречу с Райкартом. Какие слова Макэра сказал ему по телефону перед смертью? «Ключ ко всему находится в автобиографии Лэнга… это в самом начале».

Неужели их беседу прослушивали?

Я почувствовал, что произошло нечто важное: некая часть моей солнечной системы изменила ось эклиптики. Перемена была почти неуловимой. Мне захотелось уединиться в каком-нибудь тихом уголке и обдумать сложившуюся ситуацию. Но я вдруг понял, что в акустике зала появились новые вибрации. Шум толпы угасал. Люди шикали друг на друга. кто-то напыщенно прокричал: «Прошу тишины!» Я повернулся на голос. С краю зала напротив больших окон, неподалеку от нас, возвышалась платформа, на которой стояла Рут Лэнг. Она держала в руке микрофон и терпеливо ожидала, когда публика обратит на нее внимание.