Проблема с Джейн - Катрин Кюссе

Конечно, самый простой способ узнать, понравится ли он ей внешне, — это приехать в Олд-Ньюпорт и представиться ей, не называя своего настоящего имени. Джейн ответила незамедлительно: пусть он пообещает никогда так не поступать, иначе — конец. Если она не сможет доверять ему, то ее жизнь превратится в ад: в каждом незнакомце она будет видеть Алекса и думать, что не понравилась ему на смотринах. Она не знала, стоит ли рассказывать ему о Дюпортуа, и решила не делать этого вообще, дабы не разоблачать человека, которого Алекс мог когда-нибудь встретить. Пять минут спустя пришло новое сообщение: Алекс обещал не приезжать в Олд-Ньюпорт без ее разрешения. Любовь, добавлял он с улыбкой, которую Джейн улавливала между строк, — это не смотрины, а значит, не было никакого риска, что она не понравится.

Это было настоящим безумием. Они говорили о любви, хотя никогда друг друга не видели. Лихорадочное возбуждение, в котором они пребывали, вдыхало жизнь в их слова. В их посланиях чувствовалось нервное напряжение и изнуряющая возбужденность. Нет, о сексе они не говорили: дело было не в этом. Иногда Джейн желала, чтобы Интернета вообще не существовало. Ожидание писем и счастье, которое она испытывала, читая их, казались слишком сильными чувствами. С такой вершины счастья можно было только упасть.

«Я теперь беззащитна: вы вызвали во мне страстное желание любить и быть любимой».

Они должны встретиться, столкнуться с реальностью. Если он ей не понравится, они попытаются остаться друзьями. Если это окажется невозможным, тем хуже. Игра стоила свеч.

Где, когда? Приехать в гости к ней или к нему было слишком рискованно. Алекс предложил встретиться во время коллоквиума на Гавайях. Даже если он и не будет выступать, университет оплатит ему эту поездку. Встреча в экзотическом месте на нейтральной территории, в рабочей обстановке — это так романтично. Они посмеялись над этим. Коллоквиум должен был проходить с 17 по 21 мая. На календаре было второе число. Он еще должен собраться, заказать билет на самолет и номер в отеле, но не в том, где будет жить Джейн, так как там слишком дорого, а по соседству. Вечером шестого мая, когда Джейн, прочитав, как обычно, все сообщения, приступила к «десерту», то обнаружила совсем коротенькое послание, наподобие телеграммы:

«Должен сорчно уехать. Ен будет доступа Интренету течение некотрого времени. До сокрого».

Она нахмурилась. Шесть ошибок в двух строчках. Должно быть, он печатал впопыхах, стоя с дорожной сумкой на плече, в то время как внизу его ожидало такси. Слово «срочно» звучало драматично. Несчастный случай с кем-то из родственников? Джейн рассказывала ему о своем отце, но сама ничего не знала о семье Алекса.

В последующие дни, просматривая почту, Джейн испытывала легкое разочарование, но не удивлялась тому, что не обнаруживала имени Алекса. Постоянно думая о нем, она терялась в догадках по поводу того, что могло произойти, и эгоистично надеялась, что случившееся не настолько серьезно, чтобы помешать его поездке на Гавайи. Будут, конечно, и другие возможности, чтобы встретиться. Но Гавайи были идеальным местом. Пять дней молчания только усилили ее нетерпение. До поездки на Гавайи оставалось меньше недели. У Алекса, вероятно, не было мобильного телефона, но уж компьютер в наши дни он мог бы найти где угодно. Шесть дней. Может, ему необходимо все дни проводить рядом с матерью или улаживать дела отца, и он не может выйти из дому, который стоит где-нибудь на отшибе вдали от большого города. Если бы только она додумалась дать ему свой номер телефона. Может, он и пытался его найти, но после истории с Дюпортуа она подала заявление, чтобы его не включали в телефонный справочник. А может, у него нет ни секунды подумать о ней, к тому же он знает, что через несколько дней они встретятся. На Гавайях у них будет предостаточно времени, чтобы поговорить. Разве она не дала ему понять, как много он для нее значит, и что ей все равно, как он выглядит? И что она хочет встретиться с ним, но в то же время боится, что так полюбившееся им обоим общение закончится? Может, она напугала его?

Джейн больше не посылала ему писем. Она боялась показать свою неуверенность и повторить ошибку, которую совершила с Эриком. Необходимо доверять Алексу и самой себе. Если бы он хотел положить конец их отношениям, то не стал бы посылать последнее сообщение. Необходимо смириться с тем, чего она не понимает, не контролирует и даже не представляет. «Не охраняй». Через четыре дня он все объяснит. А пока лучше перечитать свое выступление. Алекс ведь тоже будет сидеть в зале.

В четверг, четырнадцатого мая, не в силах справиться со своей тревогой, она отыскала в справочнике номер телефона факультета, где работал Алекс, и набрала его дрожащими пальцами. Представившись преподавателем из Девэйна, она сказала, что ей необходимо как можно скорее связаться с Алексом Леттерманом. Упоминание о Девэйне всегда магически действовало на секретарш.

— Сожалею, — вежливо ответил женский голос на другом конце провода, — но преподаватель Леттерман еще не вернулся из Франции. Он должен приехать через неделю. Что ему передать?

Кладя трубку, Джейн облегченно вздохнула. Алекс не солгал: он уехал, далеко, во Францию. Возможно, сейчас он сидит в какой-нибудь маленькой деревушке рядом с умирающим от СПИДа другом, и там, вполне вероятно, нет доступа к Интернету. Он вернется «через неделю»: значит, после коллоквиума на Гавайях.

Она поедет туда послезавтра, рано утром. Здесь дождь, но на Гавайских островах, конечно же, будет хорошая погода. Надо достать свои летние платья и погладить их. А еще ей нужен новый купальник, сплошной: Алекс не должен видеть ее живот тридцативосьмилетней женщины. Когда она проходила мимо кабинета Дон, та окликнула ее:

— Джейн, вы еще не ушли? Вас хотел видеть профессор Бронзино. И как можно скорее. До шести часов он будет в Центре Крамера.

Было уже без двадцати пяти шесть, а магазины закрывались ровно в шесть. Купальник придется купить завтра. Она села на велосипед и под дождем поехала к Центру Крамера. Там она постучалась в дверь к Бронзино.

— Входите.

Его кабинет был меньше, чем у декана факультета в новом здании, однако выглядел благороднее из-за старинного стола, книжных полок из темного дерева, а также дубовых панелей на стенах и цветных витражей в окнах. Бронзино, надев очки, стоял перед книжными полками и расставлял книги. Он подошел к ней и нежно поцеловал, чего она от него не ожидала.

— Поздравляю. Я слышал, ты согласилась на предложение из Мадисона. Превосходный университет! Возможно, когда-нибудь ты снова вернешься к нам. Очень надеюсь. Нам тебя будет не хватать. Мне тебя будет не хватать.

Впервые почти за восемь лет он говорил с ней не как начальник. Он казался искренним, хотя и ничего не сделал, чтобы удержать ее в Девэйне.

— Я уверена, что буду скучать по этому старому доброму Олд-Ньюпорту, — сказала Джейн, — да и по тебе тоже.

Бронзино снял очки, сложил их и положил на письменный стол. Теперь он носил костюмы и рубашки в серо-черных тонах от Кальвина Кляйна, а также галстуки. Вместо ботинок на микропоре — великолепные дорогие туфли.