Лихорадка - Тесс Герритсен

Директриса приняла ее с отвращением. Повернувшись к остальным учащимся, повелела:

– Больше никакого скейтбординга на территории школы. Прошу сегодня же унести домой все доски. Если увижу завтра хоть одну, отберу без разговоров. Всем ясно?

Ребята молча кивнули.

Мисс Корнуоллис снова обратилась к Ною.

– Ты остаешься в школе до половины четвертого.

– Но я ничего не сделал!

– Сейчас ты пойдешь ко мне в кабинет. Посидишь там, поразмыслишь о своем поведении.

Ной хотел было поспорить, но вовремя прикусил язык. Все смотрели на него. Он заметил Амелию Рейд, которая все стояла у беговой дорожки, и его лицо вспыхнуло от стыда и унижения. Молча, с поникшей головой, он проследовал за мисс Корнуоллис к зданию школы.

Остальные скейтеры угрюмо расступились, пропуская его. Уже отдалившись от толпы, он услышал, как один из мальчишек процедил:

– Спасибо тебе, Элиотт. Удружил ты нам.

Если желаете почувствовать пульс городка Транквиль, отправляйтесь в ресторанчик «Монаганз». Ежедневно в полдень здесь собирается Клуб динозавров. Собственно, это даже не клуб, а посиделки за чашкой кофе – шесть-семь пенсионеров, которые за неимением других дел собираются возле стойки Надин и с восхищением разглядывают пирожки под пластиковыми колпаками. Клэр понятия не имела, откуда у клуба взялось такое странное название. Впрочем, она подозревала, что чья-нибудь женушка, устав от ежедневных отлучек мужа, однажды ляпнула ему что-нибудь вроде: «Ой, опять ты со своим сборищем динозавров!» Так и прилипло это название, как обычно бывает с меткими определениями. Все члены клуба – мужчины, всем далеко за шестьдесят. Надин было пятьдесят с небольшим, но она и не числилась в клубе, поскольку работала у стойки. Надо отдать ей должное – Надин хватало чувства юмора, чтобы терпеть дурацкие шутки и сигаретный дым.

Спустя четыре часа после обнаружения бедренной кости Клэр зашла в «Монаганз» перекусить. Динозавры в количестве семи человек, все в оранжевых блейзерах поверх фланелевых рубашек, сидели как обычно – на высоких стульях слева от барной стойки, возле специального аппарата для приготовления молочных коктейлей.

Когда Клэр вошла в кафе, Нэд Тиббетс обернулся и кивнул. Приветствие не было приветливым – скорее вежливым, но мрачным:

– Доброе утро, док.

– Доброе утро, господин Тиббетс.

– Сегодня ожидается жуткий ветер.

– На улице уже зябко.

– Ветер с северо-запада. Может, и снег к вечеру пойдет.

– Чашечку кофе, док? – предложила Надин.

– Спасибо.

Нэд повернулся к остальным динозаврам, которые, по-разному отреагировав на появление Клэр, продолжили беседу. По именам она знала только двоих; остальные были знакомы в лицо. Клэр села с другой стороны стойки, одна, как и было положено чужаку. Конечно, люди относились к ней хорошо. Они улыбались и были вежливы. Но для них, живших здесь с рождения, ее восьмимесячное пребывание в Транквиле было не более чем временной остановкой, попыткой городской девчонки пожить простой жизнью. Казалось, все считали, что зима станет для нее проверкой на прочность. Четыре месяца снежных бурь и гололеда заставят ее вернуться в родной город, как это было с двумя ее предшественниками, сбежавшими от трудностей.

Надин поставила перед Клэр дымящуюся чашку кофе.

– Полагаю, вы уже все о ней знаете, верно? – спросила она.

– Все знаю – о чем?

– О кости.

Надин терпеливо ждала, пока Клэр внесет свой вклад в копилку городских сплетен. Как большинство женщин штата Мэн, Надин была приучена слушать. Вести разговоры считалось здесь привилегией мужчин. Клэр уже имела возможность убедиться в этом. Каждый раз, заходя в местные магазины или на почту, она замечала, что мужчины толпятся у входа и оживленно беседуют, а их жены молча стоят в сторонке и наблюдают.

– Я слышал, это кость ребенка, – проговорил Джо Бартлетт, развернувшись на стуле в сторону Клэр. – Бедренная кость.

– Верно, док? – переспросил другой.

Остальные динозавры тоже обернулись и уставились на Клэр.

– Кажется, вы уже все знаете, – улыбнувшись, ответила она.

– Говорят, на ней приличный след от удара. Ножом или топором. Да еще и звери здорово обгрызли.

– Вот вам сегодня тема-то для разговоров, – фыркнула Надин.

– За три дня в здешних лесах еноты и койоты обглодают кости начисто. Потом еще собаки Элвина полакомятся. Знаете, он ведь их почти не кормит. А такая косточка для них – лакомый кусочек. Возможно, его собаки глодали ее неделями. А Элвину даже невдомек посмотреть, что они там грызут.

– Куда там Элвину, он же вообще думать не умеет! – рассмеялся Джо.

– А может, он и сам подстрелил этого ребенка. Просто принял за оленя.

– Кость с виду очень старая, – вмешалась Клэр.

Джо Бартлетт сделал знак Надин.

– Я решил, что взять. Сделай-ка мне сандвич «Монте-Кристо».

– Ого! Джо у нас сегодня шикует! – воскликнул Нэд Тиббетс.

– А вам, док? – спросила Надин.

– Пожалуйста, сандвич с тунцом и грибной суп.

Клэр обедала и прислушивалась к разговору мужчин, живо обсуждавших, кому могла принадлежать кость. Не слышать было невозможно – трое из них носили слуховые аппараты. Динозавры помнили события аж шестидесятилетней давности и с удовольствием, словно шариками, жонглировали самыми невероятными версиями. Может, это та девочка, что упала со скалы Лысый Утес? Нет, ее тело нашли, верно ведь? А может, это дочка Джеветта – не она ли сбежала из дома в шестнадцать лет? Нэд возразил: его мама рассказывала, что та живет в Хартфорде; этой девчонке, похоже, сейчас за шестьдесят – наверное, уже бабушка. Фред Муди сказал, мол, его жена Флорида считает, что мертвая девушка не здешняя – наверное, из тех, что приезжали на лето. В Транквиле зорко следили за судьбой своих жителей, и неужели пропустили бы исчезновение местного ребенка?

Надин налила Клэр еще одну чашку кофе.

– Они, наверное, не успокоятся, – заметила она. – Будто бы дело государственной важности обсуждают.

– А все-таки, откуда они узнали про кость?

– Джо – троюродный брат Флойда Спира, нашего полицейского. – Надин начала проворно протирать стойку; от ее тряпки исходил едва уловимый запах хлорки. – Говорят, сегодня из Бангора прибывает какой-то специалист по костям. А я так считаю, что это останки кого-нибудь приезжего.

В самом деле, такой вариант представлялся очевидным – какой-нибудь приезжий. И неважно, шла речь о нераскрытом преступлении или о неопознанном теле, такая версия устраивала всех. В июне население Транквиля возрастало вчетверо – это богатеи из Бостона и Нью-Йорка начинали прибывать на каникулы в свои домики у озера. Здесь, на мирном летнем поселении, они нежились в шезлонгах во дворах своих коттеджей, а их дети плескались в воде. В магазинах Транквиля начинали весело позвякивать кассовые аппараты, отсчитывая доллары, которые приезжие вливали в местную экономику. Кому-то нужно было убираться в коттеджах, ремонтировать шикарные автомобили, доставлять продукты. Денег, которые успевали заработать за это короткое летнее время, местным жителям хватало на то, чтобы пережить зиму.