Охота на ведьму - Астрид Фритц

– Ни в коем случае не следует вам поддаваться таким желаниям, мастер Миттнахт. Господь Всемогущий распоряжается нашими судьбами, лишь ему ведомо, кому что уготовано. Вера в то, что толкование смутных снов, крик ворона, а то и вовсе куча навоза помогут нам узнать наше будущее, не только говорит о серьезном заблуждении, но и является богохульством.

Отец почти испуганно воззрился на него. И испугался еще сильнее, когда приор встал и заговорил, глядя куда-то над нашими головами, точно обращаясь к огромной аудитории:

– Ибо как говорится в Святом Писании? «Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш»^[34].

Когда он уселся за стол, на мгновение в комнате воцарилась тишина. Я была изумлена не меньше отца, ведь каждый, кого я знала, использовал мелкие предзнаменования, чтобы понять, каким будет день или год. Разве тогда не выходило, что и Мартин с его толкованием звездного неба совершает злодеяние? До того момента я слушала молча, но теперь слова готовы были сорваться с кончика языка.

– Можно у вас кое-что спросить, брат Генрих?

– Конечно, Сюзанна.

– Утром я вижу паука, или черная кошка перебегает мне дорогу, и потом я целый день настороже. Этим я не хочу кощунствовать. В таком случае это все равно грех?

– Я охотно верю тебе, когда ты говоришь, что не хочешь действовать против воли Божьей. И все же именно так ты и поступаешь, пусть и по недомыслию. Но это не такой уж тяжкий грех ложной веры. Возьмем лучше, к примеру, вредоносные чары. Когда простому человеку мнится, что на него навели порчу, он идет прямиком к старухе-ведунье и просит о помощи. Но таким образом он призывает в наш мир дьявола, Вельзевула^[35]. Только и исключительно священник или экзорцист действительно могут помочь тому, на кого навели черные чары.

– Экзорцист? Так значит, вы как духовное лицо тоже верите в ведовство, как и простые люди? – тихо спросила я.

– Что за вопросы! Такие злодеяния, в конце концов, совершаются каждый день. Я сам знал одного доброго цехового мастера, который прошлой осенью вышел с одним благородным господином за городские ворота Шпайера прогуляться. По дороге им встретилась травница, и спутник предупредил мастера, что тому надлежит осенить себя крестным знамением, чтобы защититься от злого взгляда этой женщины. Но мастер лишь посмеялся, когда травница прошла мимо. А потом у него разболелась левая нога, да так сильно, что мастер больше не мог ходить. И что сделал этот глупец? Он нашел какую-то сведущую в магии целительницу, возомнившую, что она сильнее самого Господа. И хотя потом мастеру стало чуть лучше, он хромает и по сей день. Что я хочу сказать этим: не только ведьмы и колдуны, но и все самоназванные целительницы заключают договор с Сатаной и становятся орудием в его руках. Всех их надлежит неуклонно преследовать и карать смертью через сожжение на костре. Ибо в книге «Исход» сказано: «Ворожеи не оставляй в живых».

У меня холодок побежал по спине. Я еще никогда не размышляла над такими вопросами.

– Но если ворожея – только орудие демона, – выдавила я, – и действует не по своей собственной воле, то и карать ее, выходит, нельзя?

– Ни в коем случае. Невзирая ни на что, они сохраняют душу и свободу воли, хоть и становятся орудиями дьявола. И не в последнюю очередь по своему выбору они заключают договор с демонами.

– А почему Господь вообще допускает существование демонов? Он ведь всемогущ.

– Вот это тебе следовало бы уже знать, Сюзанна. Господь сам посылает демонов, чтобы испытать людей и наказать проклятых.

В итоге я задала столько вопросов, что, когда приор отправился обратно в монастырь, отец отругал меня. И вообще, он счел, что в этот раз настоятель зашел слишком далеко со своими проповедями, да и дом наш не церковь, а обеденный стол – не церковная кафедра.

– Ты в своем уме? – Возмущенный голос Грегора, ворвавшегося в кухню, отвлек меня от воспоминаний. – Колбаса почти сгорела!

– Ну так обрежь то, что пригорело! – взвилась я.

Меня тревожило то, что незадолго до маминой смерти я ходила к жене палача, чтобы она погадала мне по руке. Я хотела узнать, действительно ли мне однажды придется выйти замуж за этого ужасного Аберлина. Чтобы рассчитаться за гадание, я утащила из дома маленький деревянный горшочек с крышкой, который точно пригодится целительнице для хранения лекарственных мазей. Но Тощая Агнес только посмеялась и отправила меня домой, сказав, чтобы я пришла к ней, когда насобираю два пфеннига. И я тайком вернула горшочек на место тем же вечером.

Мне вдруг стало страшно от содеянного: мало того, что я едва не впала в явный грех кощунства, так еще и хотела обокрасть нашу лавку, а значит, своего отца. Я решила как можно скорее исповедаться в этом отцу Оберлину. Тощую Агнес мне упоминать на исповеди необязательно, пусть приор и дал нам понять, что каждому из нас надлежит сообщать ему, если мы заметим что-то подозрительное. Может, брат Генрих и прав и там, где бесчинствуют ведьмы и колдуны, с ними надлежит бороться. О жене палача говорили, что она знается с демонами и может призывать души мертвых. Ходили слухи, что в новолуние она касается кольца на церковных воротах и произносит: «Братья и сестры, встаньте!», а затем в кромешной темноте трижды обходит церковь задом наперед. Не знаю, правда это или нет, но в одном уверена: Агнес еще никому не причинила зла, ни человеку, ни зверю. Напротив, она всем помогала, а ее мази и амулеты действительно исцеляли. А это, сочла я, главное.