Четверо слепых мышат - Джеймс Паттерсон

Я попросил юного Роналда Ходжа повторить рассказ, и он повиновался.

Повторил в точности, почти слово в слово. Рассказывая, он смотрел мне прямо в глаза и ни разу не поколебался.

Было очевидно, что мальчика взволновало то, чему он оказался невольным свидетелем, и что он все еще напуган. Узнав впоследствии о свершившихся по соседству убийствах, он с тех пор жил в страхе перед увиденным в ту ночь.

После этого мы поболтали с Анитой Ходж на кухне. Она угостила нас охлажденным чаем. Несладкий и с толстыми ломтями лимона, он был восхитителен. Анита рассказала нам, что Роналд родился с дефектом позвоночника – с обнажением спинного мозга, – что стало причиной паралича нижней части тела.

– Миссис Ходж, – обратился я к ней, – что вы думаете о рассказе Роналда?

– О, я ему верю. По крайней мере он убежден в том, что это видел. Может, то были какие-то тени или что-то в этом роде, но Роналд твердо верит, что видел троих мужчин. И один из них был с какой-то кинокамерой. Мальчик с самого начала твердо стоял на этом. На том, что там происходило что-то подозрительное. Знаете, как в том старом фильме Хичкока.

– "Окно во двор", – подсказал я. – Герой Джеймса Стюарта[5]считает, что видел из окна убийство. У него сломана нога, и он прикован к креслу. – Я бросил взгляд на Сэмпсона. Мне хотелось убедиться, что он не против того, что сейчас я задаю вопросы.

Он кивнул, что все в порядке.

– Что случилось после того, как сыщики из Файетвилла поговорили с Роналдом? Они вернулись? Приходили еще какие-то полицейские? Кто-нибудь из Форт-Брэгга? Миссис Ходж, почему показания Роналда не фигурировали в суде?

Она покачала головой:

– Кое-какие вопросы мне задавали – и мне, и моему бывшему мужу. Спустя несколько дней приходил капитан из их уголовного отдела. Капитан Джейкобз. Он немного поговорил с Роналдом. Но на этом все кончилось. С тех пор никто больше не приходил и ни о каком судебном процессе речи не было.

Покончив с холодным чаем, мы решили, что на сегодня хватит. Был шестой час, и мы чувствовали, что достигли какого-то успеха.

Вернувшись в гостиницу, я позвонил Нане и детям. На семейном фронте все обстояло превосходно. Они тут же подняли крик на тему «последнего папиного расследования». Им явно нравилось, как это звучит. Пожалуй, и мне тоже. Потом мы с Сэмпсоном пообедали и выпили по паре кружек пива в отеле, затем отправились спать по своим номерам.

Я позвонил Джамилле в Калифорнию. У них там было около семи часов, поэтому ей я позвонил в первую очередь.

– Инспектор Хьюз, – коротко ответила она. – Отдел убийств.

– Я хотел бы заявить о пропаже человека, – сказал я.

– Это ты, Алекс? – Сквозь расстояние я почувствовал в ее голосе улыбку. – Опять ты засек меня на работе. Выследил. Пропавший человек – это ты. Куда ты делся? Не пишешь, не звонишь. Ни одного паршивого электронного сообщения за последние дни.

Я извинился, потом рассказал Джам о сержанте Купере и о положении дел на данный момент. Я описал то, что увидел Роналд Ходж из окна своей спальни. Затем перешел к тому, что побудило меня позвонить. – Я скучаю по тебе, Джам. Хочу тебя увидеть. Где угодно, когда угодно. Почему бы тебе не приехать на восток для разнообразия? Или я мог бы приехать, если так тебе удобнее. Только скажи.

Джамилла помедлила с ответом, и я поймал себя на том, что затаил дыхание. Быть может, она не хочет меня видеть. Наконец она сказала:

– Я смогу на несколько дней оторваться от работы. С удовольствием бы тебя повидала. Да, я обязательно приеду в Вашингтон! Я не была там с самого детства.

– Не так уж давно, – заметил я.

– Хорошо сказано. Изящно и остроумно, – сказала она со смехом.

Мы договорились о встрече, и, пока договаривались, сердце мое трепетало от волнения. Весь вечер я вновь и вновь прокручивал в голове свой разговор с Джамиллой. «Да, я обязательно приеду в Вашингтон!» Она выпалила это так, словно слова сами сорвались у нее с языка.