6-я мишень - Максин Паэтро

— Не вздумайте выходить из дому! Мы уже едем!

Я вышла из кабинета.

— Есть зацепка, адрес на Сан-Карлос-стрит.

Конклин покачал головой.

— Хочу поработать на телефоне. На наш сайт только что направили видеозаписи.

Джейкоби поднялся из-за стола, накинул куртку и кивнул:

— Я с тобой, Боксер.

Мы с Джейкоби знали друг друга уже лет десять и до моего производства в лейтенанты были напарниками, успев за это время не только подружиться, но и научившись чуть ли не читать мысли друг друга. И все же истинное понимание близости пришло только тогда, когда нас обстреляли обкурившиеся подростки. Опасность смерти упрочила узы.

Через несколько минут мы уже подъезжали к запущенному кварталу на окраине Тендерлойна. По указанному Айком Кинтаной адресу находился двухэтажный дом с церковью на первом этаже и парой квартир на втором.

Я надавила пальцем на кнопку и услышала за дверью приглушенный звонок. Джейкоби повернул грязную металлическую ручку, и мы, переступив порог, оказались в темном фойе. Десяток скрипучих ступенек привели нас на площадку второго этажа. От расстеленной по полу дорожки исходил запах сырости и плесени. Дверей было две — справа и слева.

Я постучала в ту, что была помечена цифрой «2», и через добрых полминуты она со скрипом приоткрылась.

Айку Кинтане было где-то между тридцатью и сорока. Темные волосы торчали во все стороны, а одежда покрывала его какими-то странными слоями. Под расстегнутыми пуговицами фланелевой рубашки виднелась майка, поверх рубашки была надета вязаная жилетка, а завершал облачение распахнутый длинный кардиган цвета ржавчины. Нижняя половина состояла из пижамных штанов в бело-голубую полоску и коричневых фетровых шлепанцев. Гостей Кинтана приветствовал милой щербатой улыбкой. Протянув руку, он поздоровался с каждым из нас и предложил пройти.

Джейкоби вошел первым, а я последовала за мужчинами и попала в некое подобие туннеля, стены которого, от пола до потолка, были обложены стопками газет и чистыми пластиковыми мешками, наполненными бутылками из-под содовой. В гостиной стояли несколько картонных коробок с монетами, шариковыми ручками и какими-то ящичками.

— Похоже, вы к чему-то готовитесь, — пробормотал Джейкоби.

— Вот именно, — подтвердил Кинтана.

В кухне все свободное пространство занимали сковородки и кастрюльки, а на столе разместился целый архив газетных вырезок, разложенных стопками примерно в фут высотой каждая и накрытых почему-то скатертью.

— Всю жизнь слежу за «Джайантс», — застенчиво сообщил хозяин квартиры и любезно предложил нам обоим кофе, от которого мы отказались.

Тем не менее Кинтана включил газ и поставил на огонь чайничек.

— Вы хотели показать фотографию? — напомнила я.

Кинтана кивнул, поднял с пола старый деревянный ящик из-под мыла, поставил его на краешек стола и принялся перебирать стопки пожелтевших снимков, меню, счетов и прочих вещичек, первоначальное предназначение которых осталось для меня тайной.

— Вот, — сказал он, доставая из коробки выцветший снимок размером пять на семь. — Думаю, мы сфотографировались в конце восемьдесят восьмого.

На фотографии пять подростков сидели на стульях перед телевизором в общей комнате какого-то учреждения.

— Это я. — Кинтана указал на паренька, представлявшего собой омоложенную копию себя нынешнего. Привычка напяливать все, что попадет под руку, появилась у него уже тогда. — Видите того парня, у окна?

Я прищурилась. Мальчик у окна был худенький, с длинными волосами и намеком на бородку. Он сидел, повернувшись к фотографу в профиль. Был ли это стрелок? Возможно. А возможно, и нет.

— Посмотрите, он пощипывает волоски на руке. Видите?

Я кивнула.

— Вот почему я на него подумал. Такая у него была привычка. Мог делать это часами. Мне он нравился. Я звал его Фред-а-лито-линдо. Потому что он всегда напевал эту песенку.

— А его настоящее имя? — спросил Джейкоби.

— У него была сильная депрессия, — словно не слыша вопроса, продолжал Кинтана. — Поэтому его и направили в Напу. В семье случилось несчастье. Его младшая сестра погибла. Вроде бы что-то случилось с лодкой.

Кинтана выключил газ и отошел к шкафчику, а я подумала: какое чудо, что он до сих пор не спалил весь дом.

— Мистер Кинтана, — прорычал Джейкоби, — не вынуждайте меня спрашивать дважды. Мне нужно его настоящее имя.

Кинтана вернулся к столу с надтреснутой чашкой кофе, придерживая полу кардигана с изяществом и уверенностью человека, рожденного в собственном поместье.

— Зовут его Фред. Альфред Бринкли. Но знаете, я просто не представляю, как Фред мог убить столько народу. Это был милейший и добрейший парень.