Под покровом тьмы - Джеймс Гриппандо

Около трех ему позвонил один из тех ужасно деликатных клиентов, кто просто не принимает объяснения «семейные проблемы» в качестве ответа. Две минуты превратились в десять, десять – в тридцать пять. В конце концов, чтобы отвязаться от него, Гасу пришлось притвориться, что в сотовом телефоне сдохла батарейка. Он засел у телефона. Бет держала адресную книгу в компьютере. Гас прокручивал список в алфавитном порядке и звонил по каждому номеру, спрашивая, видел ли кто ее. Через некоторое время процесс стал механическим, и он потерял счет времени. Он обзванивал номера на «П», когда в дверь позвонили.

Гас открыл. На пороге стояла Карла с накрытым салфеткой блюдом.

– Я принесла Морган обед.

И направилась на кухню, не дожидаясь приглашения войти. Гас пошел следом.

– Ничего, если я тоже поем?

Поддразнивание не сломало лед. Он сказал:

– На самом деле Морган пообедала дома у подруги. Я весь день просидел на телефоне. И не хотел, чтобы она была рядом.

– Бизнес никогда не останавливается, да?

– Это не бизнес. Я пытался найти Бет.

– О! – Сестра явно удивилась. Ее воинственность чуть уменьшилась. – На самом деле я тоже.

– Удачно?

Она поставила сотейник на столик и сняла перчатки.

– Нет. Но это ничего не значит. Прошло еще мало времени.

Гас отвел взгляд.

– Можно задать тебе довольно личный вопрос?

– Смотря какой.

– Забудь на минуту, что ты – моя сестра. Будь просто лучшей подругой Бет.

– Ладно.

– В последнее время я, по-моему, не слишком часто видел вас вместе. Иногда лучшие подруги могут быть как сестры. Иногда это просто слова. Вы с Бет были близки?

Карла поморщилась, словно затрудняясь с ответом.

– Были когда-то.

– Но не последнее время?

– Раньше мы были ближе. Я уже говорила тебе утром: последние несколько месяцев Бет была по-настоящему несчастна. И не слишком общительна.

Гас кивнул:

– Знаю. Я прошелся по ее адресной книге, обзвонил всех подруг. И ни одна из них не видела ее последние пару месяцев, даже по телефону не говорила.

– Может, она чувствовала себя неловко. Женщины, с которыми плохо обращаются, часто во всем винят себя.

Гас рассердился:

– Я никогда пальцем Бет не тронул. Не знаю, почему она так сказала. Очевидно, чтобы сделать мне больно.

– Гас Уитли – жертва? Вряд ли. Насколько я понимаю, Бет скорее уж сделала бы больно себе, чем тебе.

Их глаза встретились. Каждый мог точно сказать, что думает другой.

– Ты же не считаешь… – проговорил Гас.

– Господи, надеюсь, что нет.

Зазвонил телефон. Гас схватил трубку на втором звонке:

– Алло. Да, я.

Он заходил по комнате, напряженно слушая. Глаза расширились от беспокойства. Он явно был на грани паники.

– Буду через двадцать минут, – сказал он наконец и положил трубку.

Казалось, Карла сейчас задохнется.

– Что? – настойчиво спросила она.

– Полиция нашла тело в Вашингтонском дендрарии. Женщина тридцати с чем-то.

Она прижала руку к губам:

– Это…

– Не знаю. Они хотят, чтобы я приехал на опознание. – Гас с трудом сглотнул, голос не слушался. – Они считают, что это может быть Бет.

Как и большинство агентов ФБР, Энди не часто заходила к патологоанатомам. Если не обнаруживалось связи дела с правительством или конгрессом, если преступление вообще не относилось к федеральным, с мертвыми телами возились местные копы, в крайнем случае полицейские штата. Хотя полисмены Сиэтла часто обращались в ФБР за экспертной помощью. Например, в криминальную лабораторию. Или за составлением психологического портрета. Однако Энди хорошо помнила, что расследованием руководят местные – даже после того, как ФБР откликается на просьбу о помощи.

К счастью, Энди не теряла времени и сразу просмотрела переданные Айзеком Андервудом материалы. Поэтому она была полностью в курсе, когда Айзек позвонил после обеда и велел немедленно мчаться к патологоанатомам.

Управление судебно-медицинской экспертизы округа Кинг находилось в цокольном этаже медицинского центра Харбор-Вью. Энди приехала в начале восьмого, и ее сразу же провели к главному кабинету для вскрытий. У двери девушку встретил детектив из полицейского управления Сиэтла – приземистый мужчина с редеющими каштановыми волосами и широким плоским носом, как у бывшего боксера.

– Энди Хеннинг, – представилась она.

Коп, казалось, удивился. Словно он ожидал, что «Энди» будет мужчиной. Потом протянул ей руку:

– Дик Кесслер. – Ровный тон его голоса соответствовал бежевато-серым стенам кабинета.

– Айзек Андервуд просил передать привет. – На самом деле ничего он не просил, но, судя по улыбке, появившейся на лице Кесслера, простое упоминание имени ее начальника помогло сломать лед. У Айзека были великолепные отношения с полицейским управлением Сиэтла: карьеру в правоохранительных органах он начинал там.

– Старина Айзек, – сказал Кесслер с ностальгической улыбкой. – Какой же был кайф – смотреть, как этот малый выступает свидетелем в суде. Вы знаете, что рекорд управления по съеданию с потрохами самых самоуверенных адвокатов по-прежнему принадлежит ему?

– Это меня не удивляет.

– Он приедет?

– Он направил меня. Сказал, что ему позвонили и сообщили, будто вы сегодня вечером устраиваете опознание тела, которое может быть связано с серийным убийцей. Я надеялась, что уговорю вас отложить процедуру до завтрашнего утра, когда прибудет из Квонтико криминальный психолог из ОПР. У нее самолет сегодня ночью.

Кесслер покачал головой:

– Нельзя откладывать. Это было бы нечестно по отношению к семье. Если, конечно, мы правильно определили семью…

– Кто приезжает на опознание?

– Гас Уитли. Юрист, большая шишка из делового центра.

– Я слышала о нем. Как он связан с жертвой?

– Уитли сегодня утром заявил об исчезновении жены. Честно говоря, мы не обратили на это особого внимания. Пока не обнаружилось тело.

– Почему вы думаете, что это она?

– Да так, по мелочам. Неопознанная белая женщина. За тридцать. Каштановые волосы. Около ста двадцати фунтов.

– Полагаю, ни водительской лицензии, ни каких-либо других документов?

– Нет.

– Одежда совпадает?

– Хм-м. Тело нашли обнаженным.

– Никаких других характерных физических особенностей?