Предсказание - Дин Кунц

— У нее аденомиосаркома, — добавила Лорри.

— Звучит пугающе, — ответил Панчинелло.

— Это рак почек, — пояснил я. — Опухоли растут очень быстро, и если не обнаружить их на ранней стадии, распространяются на легкие, печень, мозг.

— Слава богу, диагноз поставили вовремя, — подхватила Лорри. — У Энни вырезали обе почки, потом провели курсы радио- и химиотерапии. Сейчас раковых клеток в ее организме нет.

— Это хорошо, — кивнул он. — Ни у кого не должно быть раковых клеток.

— Но сложность теперь в другом.

— Все это не столь интересно, как подмена детей.

Я не решался открыть рта. Чувствовал, что жизнь Энни висит на тоненьком волоске и одно мое слишком резкое слово может этот волосок оборвать.

Поскольку и он не продолжил свою мысль, заговорила Лорри:

— Теперь почек у нее нет, и ей делают гемодиализ, три раза в неделю по четыре часа.

— Шесть лет, — Панчинелло покачал головой. — Она не сможет ходить в школу или на работу. У нее будет масса свободного времени.

Я не мог решить, то ли ему просто наплевать на Энни, то ли хочется всласть поиздеваться над нами.

— Главная часть установки для гемодиализа — большой контейнер, который называется диализатором, — Лорри его словно и не услышала.

— У Шарлей могут возникнуть проблемы с законом за то, что она сделала? — спросил Панчинелло.

Дав себе слово, что ему ни при каких обстоятельствах не удастся вывести меня из себя, я ответил:

— Возможно, если мои родители подадут иск. Они этого не сделают.

— Диализатор состоит из множества крошечных волокон, через которые прогоняется кровь, — Лорри не сбивалась с курса.

— В принципе, я черных людей не люблю, но она, похоже, хорошая женщина.

— И там есть жидкость, очищающий раствор, который забирает из крови шлаки и избыток солей.

— Она, правда, толстая, — и Панчинелло говорил о своем. — И если подумать о том, сколько она должна есть каждый день, поневоле задашься вопросом, а вдруг она не похоронила младенца, а съела?

Лорри закрыла глаза. Дважды глубоко вдохнула.

— Так бывает крайне редко, но есть случаи, когда у пациентов, которым гемодиализ необходим, возникает аллергия на один или более компонентов очищающего раствора.

— Нет у меня предубеждения к черным людям. Они должны иметь равные права и все такое. Мне просто не нравится, что они не белые.

— Диализат, очищающий раствор, содержит много компонентов. И в организм с кровью возвращаются их микроскопические дозы, настолько малые, что обычно они не представляют собой никакого вреда.

— Не нравится мне, что ладони у них светлые, а руки темные. И подошвы стоп у них тоже светлые. Все равно что они натянули на себя вторую кожу, а вот на ладони и подошвы ее не хватило.

— Если врач прописывает диализат, который не очень хорошо справляется с очисткой или у пациента повышенная чувствительность к этому диализату, его состав можно скорректировать.

— Одна из причин, по которым я знаю, что мир создан не так, как следовало, это наличие в нем черных людей. Замысел удался бы куда лучше, если бы все люди в этом мире были белыми.

Возможно, сам того не понимая, он максимально близко подошел к признанию, что, по его разумению, мир — это сцена, иллюзия, созданная, чтобы обмануть его, а он — единственный элемент правильного мира.

Лорри посмотрела на меня. Лицо ее оставалось спокойным, но глаза сверкали от раздражения. Я кивнул, предлагая ей продолжить.

Понимал, что с каждой минутой наши шансы достучаться до него уменьшались, но если бы мы сдались, то лишили бы Энни последней надежды.

— И уже совсем редко, такие случаи единичны, выясняется, что у пациента сильнейшая аллергия на самые минимальные дозы компонентов, составляющих основу диализата, и подобрать состав, не вызывающий аллергии, невозможно. У Энни тот самый случай. Аллергическая реакция нарастает с каждой процедурой диализа и может привести к анафилактическому шоку.

— Господи, так отдай ей одну из своих почек, почему ты этого не сделаешь? — спросил он. — Твои почки должны ей подойти.

— Благодаря твоему отцу, — напомнила ему Лорри, — у меня осталась только одна почка.

Он повернулся ко мне:

— Тогда одну из твоих.

— Если бы я мог, то уже лежал бы на операционном столе, — ответил я. — Когда меня проверяли на совместимость, выяснилось, что у меня гемангиомы обеих почек.

— Так ты тоже собрался умирать?

— Гемангиомы — доброкачественные опухоли. С ними можно жить всю жизнь, но пересаживать такие почки нельзя.

Перед самой смертью дедушка Джозеф воскликнул: «Почки! Почему почки должны быть таким важным органом? Это же абсурд, полнейший абсурд!»

Мой отец думал, что дедушка вновь впал в полузабытье, так что его последние слова никакой смысловой нагрузки не несут.

Мы знаем, что сказал бы на этот счет английский поэт Уильям Каупер, если бы не умер в 1800 году.

Помимо фразы о неисповедимости путей Господних, старина Билл написал: «За наводящим ужас бедствием Бог прячет улыбающееся лицо».

Я всегда в это верил. Но в последнее время задумывался и готов в этом сознаться, а вдруг улыбка эта такая же «чокнутая», как те улыбки, которыми потчевал нас Панчинелло.

— Запишите вашего ребенка в лист ожидания, как делают все, — предложил мой брат-убийца.

— Нам придется ждать год, может, дольше, пока отыщется подходящий донор, — ответила Лорри. — Люси и Энди слишком малы, чтобы стать донорами.

— Год — не такой большой срок. Я прождал восемь лет, прежде чем мне разъединили пальцы.

— Ты меня не слушал, — в голосе Лорри появились резкие нотки. — Энни этот год может прожить только на диализе. А диализ ей противопоказан. И я объяснила почему.

— Я, возможно, подойду в доноры.

— Почти наверняка подойдешь, — возразил я.

— Опять в ведро попадет голова, а не нога, — предсказал он. — Так бывало всегда.

Лорри попыталась сыграть на эмоциях:

— Ты — ее дядя.

— А ты — мой брат, — обратился он ко мне. — И где ты был все эти девять лет, когда американская система правосудия распинала меня? Как Понтий Пилат, ты умыл руки.

Иррациональность его обвинения, и мания величия, это ж надо, сравнить себя с Иисусом, не требовали ответа.

— И вот еще что неправильно с черными людьми, — продолжил он. — Сперма черного человека должна быть черной, как у белого — белой. Но она тоже белая. Я видел достаточно порнофильмов.

Бывают дни, когда мне кажется, что за всю историю литературы мир, в котором мы живем, наиболее точно отражен в фантасмагорическом королевстве, куда Льюис Кэрролл отправил Алису.