Двойник - Тесс Герритсен

— Тело лежало в воде, на расстоянии нескольких сантиметров от берега, вон в тех камышах. Мы вытащили его на берег. Просто хотела вам сказать, что его переместили.

Маура посмотрела на закрытый труп, но не прикоснулась к нему. Она еще не была готова к встрече с тем, что скрывалось под простыней.

— С женщиной все в порядке?

— Я навестила Матильду Первис в реанимации. Она, конечно, не в лучшем виде, но жить будет. А малышка чувствует себя превосходно. — Риццоли показала на островок травы. — Она родила ее вон там. Сама со всем справилась. Когда лесничий объезжал хозяйство около семи утра, она уже сидела у дороги и нянчила малышку.

Маура взглянула на берег и подумала о женщине, рожавшей в одиночку под открытым небом. Никто не слышал ее криков. А в это время в двадцати ярдах от нее остывал труп.

— Где он держал ее?

— В яме в трех километрах отсюда.

Маура нахмурилась.

— Она шла оттуда пешком?

— Да. Представляете — бежать в темноте через лес. Прямо накануне родов. Из леса она выбралась вон по тому склону.

— Даже представить себе не могу.

— Вы бы видели ящик, в котором он ее держал. Совсем как гроб. Неделю была заживо погребенной — не знаю, как она не рехнулась.

Маура подумала об Алисе Роуз, которую посадили в яму много лет назад. Всего одна ночь отчаяния и темноты преследовала ее на протяжении всей короткой жизни. И в конце концов убила. Мэтти Первис сумела не только сохранить рассудок, но и оказать сопротивление. Выжить.

— Мы нашли белый фургон, — сообщила Риццоли.

— Где?

— Он был припаркован там, в тридцати-сорока метрах от той ямы, где он держал ее. Сами мы бы ее никогда не нашли.

— А других останков не обнаружили? Там ведь наверняка захоронены и другие жертвы.

— Мы только приступили к осмотру местности. Там густой лес, так что зона поисков большая. Придется перекопать весь холм.

— Столько лет и столько пропавших женщин. Одна из них могла быть… — Маура запнулась и окинула взглядом лесистый холм. «Одна из них могла быть моей матерью. Может, в моих жилах вовсе не течет кровь чудовищ. Может, моя настоящая мать мертва вот уже много лет. Очередная жертва, погребенная в этих лесах».

— Прежде чем делать выводы, — заметила Риццоли, — вам необходимо осмотреть труп.

Маура нахмурилась. Посмотрела под ноги, на укрытый простыней труп. Потом опустилась на колени и приподняла уголок простыни.

— Постойте. Я должна предупредить вас…

— Да?

— Вы увидите совсем не то, чего ожидали.

Маура застыла в нерешительности. Над ухом жужжали насекомые, изголодавшиеся по свежему мясу. Она глубоко вздохнула и откинула простыню.

Некоторое время она молча смотрела на мертвое лицо, не в силах произнести ни слова. Ее шокировали не выдавленный левый глаз и не рукоятка отвертки, торчавшая из него. Все это детали для протокола вскрытия. Нет, ее ужаснуло лицо мертвеца.

— Он слишком молод, — пробормотала она. — Этот мужчина слишком молод для Элайджи Лэнка.

— Я бы сказала, что ему лет тридцать, тридцать пять.

Маура судорожно выдохнула.

— Я не понимаю…

— Вы ведь заметили, верно? — тихо произнесла Риццоли. — Черные волосы, зеленые глаза.

«Как у меня».

— Я хочу сказать… конечно, у миллиона парней волосы и глаза такого же цвета. Но сходство… — Джейн немного помолчала. — Фрост тоже заметил. Мы все обратили внимание.

Маура накрыла труп простыней и отшатнулась, словно решив сбежать от правды, которая неумолимо пялилась на нее с мертвого мужского лица.

— Доктор Бристол уже в пути, — сказал Фрост. — Мы подумали, что вам не захочется делать это вскрытие.

— Тогда зачем вы меня вызвали?

— Вы ведь сами сказали, что хотите быть в курсе, — объяснила Риццоли. — И я вам обещала. И еще потому… — Джейн взглянула на закрытое тело. — Потому что рано или поздно вы все равно узнаете, кто этот человек.

— Но мы ведь не знаем, кто он. Сходство всего лишь домыслы. Но не доказательство.

— Есть кое-что еще. Мы узнали об этом сегодня утром.

Маура взглянула на нее.

— Что?

— Мы пытались разыскать Элайджу Лэнка. Перелопатили кучу информации, где могло промелькнуть его имя. Аресты, транспортные билеты, все. Сегодня утром пришел факс из Северной Каролины. Свидетельство о смерти. Элайджа Лэнк умер восемь лет назад.

— Восемь лет назад? Выходит, это не он был с Амальтеей, когда она убивала Терезу и Никки Уэллс.

— Нет. К тому времени Амальтея уже работала с другим партнером. Который заменил Элайджу. Чтобы продолжить семейный бизнес.

Маура отвернулась к озеру. Зеркальная гладь воды слепила глаза. «Я не хочу слышать продолжения, — подумала она. — Я не хочу этого знать».

— Восемь лет назад Элайджа умер от сердечного приступа в госпитале Гринвиля, — продолжала Риццоли. — Он обратился в отделение скорой помощи с жалобой на боль в груди. Согласно записям, в госпиталь его доставили члены семьи.

«Семьи».

— Его жена Амальтея, — произнесла Риццоли. — И их сын Сэмюэл.

Маура глубоко вдохнула воздух, который пах разложением и летом. Жизнь и смерть сплелись в едином аромате.

— Извините, — сказала Риццоли. — Извините, что пришлось сказать вам это. Впрочем, вполне вероятно, что мы ошибаемся насчет этого человека. Возможно, он вовсе не имеет к ним отношения.

Нет, они не ошибались, и Маура это знала.

«Я все поняла, когда увидела его лицо».

* * *

Когда в тот же вечер Риццоли и Фрост вошли в бар Джей Пи Дойла, полицейские, толпившиеся у барной стойки, встретили их громкими приветственными возгласами и аплодисментами, отчего Джейн даже смущенно вспыхнула. Черт, даже те, кто не испытывал к ней симпатий, проявили профессиональную солидарность и аплодировали ее успеху, который как раз в этот момент освещался на телеэкране в пятичасовом выпуске новостей. Когда Риццоли и Фрост подошли к стойке, толпа начала скандировать их имена, а радушный бармен уже выставил для них стаканы с напитками. Для Фроста — порцию виски, а для Риццоли…

Большой стакан молока.

Когда все кругом зашлись от хохота, Фрост наклонился к Джейн и прошептал на ухо:

— Знаешь, у меня сегодня что-то желудок расстроился. Хочешь, махнемся?

Самое забавное заключалось в том, что Фрост действительно любил молоко. Она подвинула ему свой стакан и попросила у бармена колы.

Пока Риццоли и Фрост лакомились орешками и потягивали свои целомудренные напитки, коллеги по очереди подходили к ним, чтобы пожать руку или похлопать по плечу. Джейн тосковала по своему излюбленному элю «Адамс». Ей вообще многого не хватало — мужа, пива. И тонкой талии. И все-таки сегодня был хороший день. День, когда одним преступником становится меньше, всегда удачный.