Вне подозрений - Джеймс Гриппандо

— Ну а я-то чем виновата?

Он открыл пакетик, принюхался, улыбнулся.

— Думаю, самое время расширить наши коммерческие отношения.

— Нет.

— Нет — это всегда плохой, глупый ответ.

— А мне плевать.

— Напрасно.

— Я сказала: плевать. Это нечестно.

— Нечестно? — усмехнулся он. Потом лицо его сразу стало очень серьезным. — Ничего просто так не бывает. На все есть свои причины, каждое решение имеет особый смысл. У каждого из нас своя судьба.

— Раз вы всегда так говорите, значит, дурак вы, больше никто.

— Ладно. Запомню это. А ты пока подумай хорошенько. Выбор есть всегда. Подумай о своей судьбе.

От воспоминаний ее пробудил тихий стон. Голос мужской и принадлежит явно не тому придурку, что живет за стенкой. Она всмотрелась в темноту. И увидела, что Тео лежит с открытыми глазами.

— Ну, как голова? — спросила она.

Он лежал на спине, тело распростерто на кровати, точно высыхающая оленья шкура. Руки и ноги прикованы наручниками к спинкам. Тео пытался что-то сказать, но не получилось — из-за кляпа во рту.

Катрина подошла и осмотрела большую багровую шишку над его левым глазом. От нее глаз казался полузакрытым. Тео вздрогнул от боли, хотя она едва коснулась его лица.

— Сам свалял дурака, — проворчала Катрина. — В следующий раз, когда вздумаешь бежать, пристрелю тебя, вот и все.

Челюсти его напряглись, но из-под кляпа не донеслось ни звука.

Она вернулась в кресло, положила пистолет на колени.

— Наверное, думаешь, как долго я еще буду держать тебя здесь?

Сердитое фырканье было единственным ответом.

— Я скажу. До тех пор, пока не решу, что делать дальше. Дело в том, что, если я не убью тебя, они меня убьют. Придут, найдут тебя и выполнят за меня всю работу. Так что в твоих же интересах вести себя прилично и ждать, пока я что-нибудь не придумаю.

Теперь он дышал спокойнее. Приступ гнева прошел.

— Знаю, тебе очень хочется, чтобы я вынула кляп. И потом ты довольно долго провалялся без сознания, так что наверняка просто умираешь, до чего хочется в туалет и ванную. Кивни один раз, если обещаешь вести себя прилично.

Он заморгал, потом кивнул.

— Ладно, так и быть. — Катрина подошла, остановилась у края постели. Прицелилась из пистолета прямо ему в голову и сказала: — Только попробуй выкинуть какой-нибудь номер — сразу мозги вышибу.

Затем достала из кармана ключ и расстегнула наручники на левой руке. А затем подставила ведерко для льда.

— Перевернись и пописай сюда.

Он одарил ее гневным взглядом сверкающих глаз. Точно говорил: Да ты, должно быть, шутишь!

— Давай делай, или сейчас уберу.

Он неловко повернулся на один бок, расстегнул ширинку и начал мочиться. Струя с таким напором ударила в ведро, что она испугалась: неужели понадобится второе? Но вот наконец он закончил. Откинулся на спину, и Катрина снова защелкнула наручники на его левой руке.

— Пить хочешь? — спросила она.

Тео кивнул.

— Ну смотри, если будешь орать… — Она прижала ствол пистолета ему ко лбу.

Потом запустила руку за голову, ослабила узел и вытащила кляп. Свободной рукой поднесла чашку с водой ко рту. Тео пил с жадностью. Вот наконец оторвался от чашки и задвигал губами — видно, старался избавиться от онемения. И тут же болезненно поморщился. Очевидно, движения лицевых мышц отдались болью в ране на голове.

— Черт побери, девочка. Ну ты и здорова лягаться…

— Кто тебе делал эту красоту? — спросила Катрин, разглядывая татуировки на его теле.

Он смутился. Потом его осенило:

— Ты сидела, что ли?

— Можно сказать и так.

— За что?

— Тебе какое дело?

— Так просто. Любопытно.

Над головой возобновилось равномерное поскрипывание кровати. Катрина выразительно подняла глаза к потолку. Тео истрактовал это по-своему.

— Проституткой, что ли, была?

— Нет. Могла стать, но отказалась.

— И за это тебя упекли за решетку? За то, что отказалась? Что-то я не врубаюсь. — Поскрипывание прекратилось. Какое-то время Тео лежал молча, устремив взор к потолку. — Если честно, я ничего не понимаю. Ты информатор, работаешь на правительство. Если вдруг кто-то заставляет тебя сделать нечто такое, чего не хочется, просто идешь в полицию, и все дела.

— Все не так просто.

— Идешь и говоришь, что ситуация вышла из-под контроля. Что кто-то хочет пришить меня, иначе пришьют тебя.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что, если пойду в полицию и расскажу, в какое влезла дерьмо, меня уволят.

— Вот именно. И проблема решена.

— Ничего-то ты не понимаешь. — Она отвернулась. Взгляд упал на красновато-коричневое пятно высохшей крови на ковре. — Есть такая старая русская поговорка, — рассеянно пробормотала она. — Нет ничего слаще мести.

— А при чем здесь звонок в полицию?

— Если меня вышибут с работы, я потеряю надежду испытать этот сладкий вкус.

Он смотрел на нее, пытаясь сообразить, по какому счету стремится отплатить девушка с встревоженными карими глазами.

— По части мести я настоящий мастак. Так что если нужна помощь…

— Нет. Я сама.

Он кивнул, затем пожал плечами, отчего зазвенели цепочки наручников.

— Смешно.

— Что тебя так веселит?

— Когда мне было пятнадцать, знаешь, о чем я мечтал? Чтобы меня похитила красивая девчонка, непременно латиноамериканка.

— Мечта сбылась, но ты, похоже, не в восторге?

— Нет.

— Знаешь, должна разочаровать тебя, друг. В жизни такое случается сплошь и рядом. — Она сунула кляп ему в рот и завязала узел сзади на шее.