Реликвия Времени - Ральф Макинерни

Лулу обнаружила в Интернете сообщение о том, что святой отец принял отставку Эмилио Сапиенсы, епископа Санта-Аны. Приводились слова епископа, заявившего, что он намеревается провести остаток своих дней, служа бедным более непосредственным образом, чем когда он был епископом. Лулу прочитала сообщение вслух Нилу, лежавшему на кровати в номере в «Тореадоре», и тот в ответ проворчал что-то невнятное.

Однако Лулу была так возбуждена, что начисто забыла про первую серьезную размолвку с мужем. Черт побери, чем здесь занимался Нил? Все до одной шлюхи в баре вели себя так, будто им было известно нечто такое, о чем Лулу даже не подозревала. Негодование Нила в ответ на ее замечание об этом лишь подтвердило, что дело тут нечисто.

— Нил, эта Катерина показалась мне очень общительной женщиной.

— Как и та жена из Бата.[89]

— Это признание?

— Лулу, милая моя, ты не в епитрахили.

— А что на ней было надето? Если вообще что-то было?

— На жене из Бата? Махровый халат.

— Нил, ты без меня безобразничал?

Если ничего не было, почему он разозлился? Черт побери, он не потерпит подобных расспросов! Если она ему не верит, что это за брак?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

— Почему ты просто не спросила у нее, когда у тебя была такая возможность?

— Потому что уже знала ответ.

Нил в ярости выбежал из номера, а Лула прошла в ванную и расплакалась. Однако это далось нелегко; ей пришлось выжимать из себя слезы, прижимаясь лицом к зеркалу и стараясь представить себя обманутой женой. Розита, горничная, наверняка знала все, что происходит в этом убогом мотеле, но Лулу не смогла заставить себя обратиться к ней с расспросами. Вместо этого она позвонила в регистратуру и спросила, выписалась ли Мирна, наперед зная, что та уже выписалась.

— Мирна?

— Фамилию я не знаю.

В трубке послышался шум, затем:

— Мирна Биттл? Она у нас больше не живет.

— Черт. Когда она у вас поселилась?

— Она уже выписалась. — По голосу чувствовалось, что портье не горит желанием помогать. — У вас какие-то неприятности?

— Боже милосердный, нет. Сколько дней мисс Биттл прожила здесь?

После небольшой паузы портье сказал:

— Пять дней.

— Я так и думала. Спасибо.

Мирна, тощая, как удочка, похоже так и не научившаяся улыбаться? Лулу попыталась представить себе это. У нее ничего не получилось. А вот Катерина — что ж, Лулу хорошо знала такой тип женщин. Но Катерина все это время жила в доме Джейсона Фелпса.

Вернувшись в ванную, Лулу сполоснула лицо, чуть тронула помадой губы и спустилась в бар. Нил сидел в кабинке, надутый.

— Красавчик, можно угостить тебя коктейлем?

— Спроси у моей жены.

— Она сказала, что ничего не имеет против.

Подсаживаясь к мужу, Лулу умышленно задела его своим задом.

— Я хочу сделать признание.

Нил с тревогой посмотрел на нее.

— Когда тебя не было… Не знаю, Нил, что на меня нашло. Это была самая настоящая оргия. Их было трое или четверо.

— Давай вернемся в номер.

Потом, обессиленный, он задремал, но Лулу не смогла заснуть. Встав с кровати, она вошла в Интернет и нашла сообщение про Сапиенсу. Лулу все еще сидела за компьютером, когда Нил проснулся.

— Нил, я собираюсь написать об этом человеке статью.

— Определенно или неопределенно?

— Епископ Сапиенса, Нил. Ты только подумай.

Нил задумался. Разумеется, ему было известно, как проявил себя Сапиенса, став епископом в Санта-Ане. Во всех спорах он принимал сторону иммигрантов, участвовал в шествиях, выступал с публичными речами. Однако во всех материалах о Сапиенсе непременно упоминались «Диснейленд» и «Сады Буша», и это было своеобразной ложкой дегтя, словно епископ щеголял своим радикализмом. Постепенно Нил начал откликаться на энтузиазм Лулу. Он встал с кровати и оделся.

— Ты права. Какого черта мы здесь торчим?

— Да так, убиваем время.

— Этим можно заниматься где угодно.

* * *

Сапиенса словно помолодел на десять лет. Он шлепал по дому в сандалиях, в свободной рубашке полудюжины пестрых цветов и просторных брюках защитного цвета. Казалось, он даже постройнел, но, наверное, тут все дело было в рубашке. Гостей Сапиенса встретил так, словно ждал их. С сияющим лицом он показал им письмо. Конечно, это было официальное письмо, подписанное «Гектор Падилья, ОСБ, Совет епископов». Однако внизу теми же самыми чернилами, что и подпись, была сделана небольшая приписка. «Вы были примером всем нам. Благослови вас Бог. Мы обязательно должны встретиться».

— ОСБ? Буквы точно в правильном порядке?

— Да, если речь идет об ордене Святого Бенедикта. Он хороший человек.

Лулу рассказала Сапиенсе о своем намерении написать о нем статью. Он поднял руку. Епископального перстня уже не было. Неужели Сапиенса решил, что его разжаловали в рядовые?

— Об этом не может быть и речи. Я сверну свой шатер, словно бедуин, и так же бесшумно удалюсь.

— Эмилио, вы в долгу перед людьми…

Опустив подбородок, Сапиенса молча посмотрел на Лулу. Та обмякла.

— Конечно, я могу обойтись и без вашего согласия.

— Вы не пойдете наперекор моим желаниям.

Что это будет за материал, если она не сможет взять у него интервью? Разумеется, можно будет сделать основой сюжета самоуничижение Сапиенсы, по необходимости превратив это в главную добродетель. Епископ, предпочитающий держаться в тени.

— А что насчет стремления работать непосредственно на бедных? — спросил Нил.

— Что вам известно об организации рабочих-католиков?

— В юности я работал в ней добровольцем.

— Добровольцем? — Лулу постаралась скрыть свое разочарование.

Раздался звонок в дверь, и Сапиенса всем своим видом показал, что ему не хочется открывать.

— Может быть, мне посмотреть, кто это? — предложила Лулу.

Сапиенса все еще размышлял, когда она встала и подошла к двери. Сквозь сетку на нее смотрел Трэгер. Трэгер!