Палач - Дэниел Коул

Во сне Дамьен казался мертвецом, его голова склонилась на грудь, где под бинтами по-прежнему кровоточили раны. Руки были неестественно раскинуты в стороны, от них к капельницам на подставках змеились тонкие трубочки, со стороны похожие на путы, приковавшие его к постели.

Его веки задрожали, глаза открылись, он увидел Эмили и устало улыбнулся.

Она прогнала видение, подошла к койке и бросила ему здоровенный пакет печенья с шоколадом, купленный в киоске в вестибюле. Жест вполне мог бы получиться трогательным, если бы не капельницы, сковывавшие движения рук агента, и не его возглас от боли, когда злополучное печенье упало в аккурат на окровавленную повязку.

– Твою мать! – воскликнула Эмили и быстро переложила пакет на стоявшую рядом с койкой полку на колесиках.

По телевизору шел рождественский фильм, в котором Эмили узнала «Гарри Поттера и принца-полукровку». Альбус Дамблдор предостерегал своих учеников, напоминая, что самое страшное вражеское оружие таится в них самих, и Бакстер поразило сходство с их собственной историей.

Она выключила звук и села рядом с Рушем.

– И когда вас отсюда выпустят?

– Завтра утром, – ответил он. – Им нужно под завязку накачать меня антибиотиками, чтобы я, цитирую, «не умер». Но теперь я хотя бы могу дышать.

Эмили бросила на него вопросительный взгляд.

– Мне в легкое воткнулось ребро, – объяснил он, – еще тогда, в тюрьме.

– О господи, – виновато произнесла Бакстер, не сводя глаз с его повязок.

– Забавно я теперь буду выглядеть в бассейне, – пошутил Руш.

– Может, они смогут это поправить, – сказала Бакстер, – пересадка кожи или что-то типа того?

– Да, – ответил он, – наверняка смогут.

Звучало это не очень убедительно.

– Есть люди, которые переделывают татуировки, – с надеждой в голосе предположила она, – чтобы избавить клиентов от имен бывших и всякого такого.

– Ну да, чтобы у меня было написано не «Кукла», а, скажем, «Кукса», да? – кивнул Руш и скривился.

– Тогда уж лучше «Букля», – с непроницаемым лицом посоветовала Бакстер, и они оба расхохотались.

Внезапная боль заставила Руша схватиться за грудь.

– Из Грина удалось что-нибудь вытянуть? – спросил он.

Бакстер рассказала, как прошел допрос мнимого лидера и что им удалось вытрясти из арестованного доктора Янниса Хоффмана. Последний предоставил полиции все сведения о своих пациентах, трое из которых входили в число тринадцати Кукол, все еще разгуливающих на свободе. Он специализировался на онкологии и паллиативной помощи, и его завербовал сам Грин, которого он считал единственным организатором всех убийств.

Но главное, он заработал себе сокращение тюремного срока, назвав точное время атаки: 5 часов вечера. Час пик.

– И вот еще что, – добавила Бакстер, – подруга Грина погибла во время терактов в Норвегии.

Если это открытие и огорчило Руша, виду он не подал.

– Мотив? – спросил он.

– Уязвимое место, – поправила его Бакстер.

– И все это не имело никакого отношения к Тряпичной кукле?

– Это был способ привлечь внимание всего мира, – сказала Бакстер, – очень умный ход – использовать слабых травмированных людей, чтобы привести в действие большие бомбы. Они использовали против нас наши худшие эмоции, все это стало возможно благодаря нашей собственной жажде крови. Люди не были в таком воодушевлении со времен Тряпичной куклы.

После допроса Грина Эмили, очевидно, много размышляла.

– Гениальное решение, – продолжала она, – те, кто без конца дерется друг с другом, никогда не замечают, когда к ним сзади подкрадывается враг. Нас заставили убивать самих себя.