Два дня - Рэндалл Силвис

Демарко мог связаться с исправительной колонией по телефону, но тогда бы он лишился повода не ехать домой. Дом был серый, как небо, и пахло в нем затхлостью могилы. Получасовая поездка до Албиона обеспечила сержанту не только ощущение движения, некоего прогресса, но и время для осмысления новой информации. Намек Нейтана на поэта мог завести его в тупик, но Демарко почему-то был уверен в обратном. Смутное беспокойство, терзавшее его со смерти Хьюстона, теперь угасло; бесформенные мысли, бродившие в его мозгу, перестали давить на черепушку. Сержанту вдруг сделалось очень легко. День стал казаться светлее, а воздух свежее. Что-то изменилось от откровений Бриссена. Туман недопонимания начал рассеиваться.

Демарко надеялся, что его примет сам начальник колонии Вудз, с округлым лицом и крепким, мускулистым телом ищейки. Но Вудз взял отгул. И сержанта встретил его новый зам – некрупный человек среднего роста по имени Галлагер. Демарко он напомнил роботизированного чихуахуа – все его движения были быстры и точно выверены, но каждому из них предшествовало пятисекундное оцепенение, во время которого его мозг переводил все внешние импульсы в бинарный код. Но просьба Демарко ничем не отличалась от обычного канцелярского дела и не требовала южноафриканского темперамента кунхаунда. Присев возле фикуса в горшке, Демарко наблюдал, как Галлагер ищет нужные ему сведения в компьютере.

– По информации, имеющейся у нас на сегодняшний день, – заговорил наконец Галлагер, – Дентон вел двухнедельные курсы стихосложения пять раз, в июне и январе. И опять стоит у нас в графике в начале января.

– А списки заключенных, посещавших его занятия, у вас есть? – поинтересовался Демарко.

Галлагер снова уставился в компьютер, прокручивая страницу вниз.

– Карла Инмана в них не значится. Этот заключенный не посещал занятия Дентона.

– Никогда? Он не ходил ни на один из пяти курсов?

– Совершенно верно, – подтвердил Галлагер.

Демарко откинулся на спинку кресла. И отстранился от фикусового листа, щекотавшего ему ухо.

– А вы часом не знаете, не имел ли профессор Дентон иных контактов с заключенными? Возможностей для личных встреч?

– Это маловероятно, – отозвался Галлагер. – На каждом занятии всегда присутствуют два охранника. А количество человек в группе обычно колеблется от семи до двенадцати. Не больше.

– А записи о посещении заключенных тоже заносятся в компьютер?

– Да, сэр, конечно.

– Вы не посмотрите, Дентон не подавал когда-либо заявку о разрешении на посещение Инмана?

– За последние два года – подойдет?

– Просто замечательно.

И снова Демарко пришлось ждать. «А дома Галлагер все делает так же механически? – подумал сержант. – Интересно, у него есть жена, дети? Держит ли он дома собаку?»

– Никаких заявок не зафиксировано, – подал голос Галлагер.

– Никаких занятий, никаких посещений. Никаких личных контактов, насколько вы можете установить. – Хлопнув руками по коленям, Демарко встал, подошел к столу Галлагера и протянул ему свою руку: – Спасибо. Я очень ценю вашу помощь.

Просидев неподвижно несколько секунд, Галлагер тоже поднялся и пожал протянутую руку.

Неожиданная теплота и крепость пожатия удивили сержанта.

– Вам по душе ваша работа? – спросил он Галлагера. – Сколько вы уже здесь? Месяцев пять?

– Да, сэр. Пять месяцев без одной недели. И работа мне нравится.

– Две тысячи заключенных. Это такая ответственность!

– Еще какая, – поддакнул Галлагер и добавил, как будто сержант этого ждал от него: – Но приятная.