Спящая красавица - Филипп Марголин

Эшли подошла к конторке администратора, затем заняла кресло в приемной. В ожидании, пока охранник выкрикнет ее имя, Эшли уже почти передумала встречаться с Джошуа Максфилдом, настолько он ее пугал. По ее просьбе Дилайла предварительно договорилась об этой беседе и даже вызвалась сопровождать. Джерри также предлагал свою помощь – после того как безуспешно пытался отговорить ее от встречи. Однако Эшли отвергла их обоих, потому что была убеждена: у нее будет больше возможностей вызвать на откровенность человека, сидящего в камере смертников, если она придет одна.

Охранник пригласил Эшли пройти к металлоискателю, она благополучно миновала его, и ее повели к короткой наклонной площадке, перекрытой с обеих сторон чем-то вроде двух шлагбаумов. Внутри отгороженного пространства, за пуленепробиваемым стеклом, помещались несколько человек из тюремного персонала. Один из них нажал кнопку. Послышалось громкое жужжание, и шлагбаум перед Эшли поднялся. Она вошла в это промежуточное охраняемое пространство, сквозь щель в стекле просунула свои водительские права, а шлагбаум позади нее снова опустился на место. Как только ее личность была установлена, охранник нажал другую кнопку, и перед ней открылась еще одна система блокировки, пропуская в узкий коридор, ведущий во внутреннюю часть тюрьмы. Эшли показалось, что стены коридора надвигаются на нее, а клацающий металлический звук, произведенный шлагбаумами, напомнил, что теперь она тоже заперта в тюрьме.

После короткого перехода охранник остановился перед дверью из толстого металла, с маленьким окошечком вверху. Эшли посторонилась, он отпер дверь и впустил ее в комнату для посещений. По правую руку располагались банкетки и низкие деревянные столы. У ближней стены еще один охранник сидел на возвышении, откуда предоставлялся хороший обзор и было удобно наблюдать за комнатой. Конвойный назвал ему Эшли, прежде чем отправиться обратно в приемную.

Пока Эшли нервно оглядывала комнату, охранник позвонил в отделение, где содержались смертники, и велел привести Джошуа Максфилда. Эшли никогда прежде не бывала в тюрьме. Она ожидала увидеть здесь уголовников, которые нагло станут пялиться на нее. Вместо этого обнаружила, что комната заполнена заурядного вида мужчинами в тюремных джинсах и синих рабочих рубахах, они негромко разговаривали с родственниками и друзьями. Один мужчина средних лет, с брюхом и косматыми усами сидел на полу, играя с маленькой девочкой лет четырех. Застенчивый молодой человек держал за руку изможденного вида молодую женщину на сносях. В дальнем конце комнаты худой как щепка чернокожий смеялся вместе с женщиной средних лет.

Через пятнадцать минут появился еще один охранник, переговорил с сидящим на возвышении офицером и повел Эшли по коридору в другой отсек для посещений, где предметами обстановки были стулья из массивных кованых стальных конструкций. Отсек разделяли толстые стеклянные перегородки. По ту сторону, в узких комнатах с цементными стенами, сидели заключенные, они считались слишком опасными или склонными к побегу, и их не допускали в главное помещение для визитов. Охранник провел Эшли к двум дверям в дальнем конце комнаты. Он открыл одну из них, и Эшли оказалась в крохотной кабинке. Около окна стоял кованый стул. Маленькая металлическая полка выдавалась в нижней части стеклянной перегородки, в стекле была узкая прорезь, сквозь нее можно просунуть лист бумаги. Над прорезью – столь же узкая металлическая решетка, через которую люди по обеим сторонам стекла беседовали друг с другом.

– Сейчас сюда приведут Максфилда. Он будет сидеть вот здесь, – сказал охранник, показывая на аналогичную кабинку по другую сторону стекла. – Это единственное место, где посетителям разрешается разговаривать с заключенными-смертниками. Когда надумаете уйти, вернитесь к конторке в большом помещении, и кто-нибудь спустится за вами из приемной.

Охранник оставил Эшли одну в помещении. Воздух был спертым, и она начала ощущать признаки клаустрофобии. Дилайла твердила, что у Максфилда не будет никакой возможности добраться до нее, но Эшли уже привыкла бояться, и ей пришлось убеждать себя, что он не сумеет проломиться сквозь толстое стекло и цемент.

Дверь в кабинке напротив с металлическим щелчком распахнулась, и охранник втолкнул Джошуа Максфилда в узкое пространство. Его волосы поседели, а лицо было болезненно-бледным от недостатка солнца. Эшли вспомнила, каким спортивным он выглядел в тот день, когда они встретились около спортзала. Теперь же кожа на его щеках стала дряблой и обвисшей. Единственное, что не изменилось, – глаза, которые так и оставались прикованными к Эшли с той самой секунды, как охранник расстегнул на нем ручные и ножные кандалы.

– Какой приятный сюрприз, – произнес Максфилд, когда дверь за охранником закрылась.

– Спасибо, что согласились со мной увидеться, мистер Максфилд.

– Благодарите мое любопытство. Меня здесь никто не посещает, кроме адвоката. И я уж никак не мог предположить, что сюда придете вы.

– С вами хорошо обращаются? – спросила Эшли, изо всех сил стараясь скрыть страх. Едва этот вопрос сорвался с губ, она поняла его бессмысленность. Но Максфилд ответил серьезно:

– Камера смертников не похожа на номер люкс роскошного отеля, но со мной обращаются настолько хорошо, насколько возможно в данных обстоятельствах. Охранники даже дают мне бумагу и карандаш и позволяют работать. Вероятно, они полагают, что я стану более покладистым, если буду занят.

Он улыбнулся, но его лицо оставалось напряженным.

– Может, вам любопытно узнать, что я работаю над романом о невиновном человеке, который отбывает срок в тюрьме. Я отослал несколько пробных глав в Нью-Йорк, своему прежнему редактору. Он очень заинтересовался, но не хочет подписывать договор, если меня собираются казнить. Издатели опасаются, что я не проживу достаточно долго для того, чтобы закончить книгу. Но довольно обо мне. Зачем вы здесь?

– Я хотела задать вам несколько вопросов. Если вы правдиво ответите на них, то вероятно, я сумею помочь вам.

– Помочь в чем?

– Выбраться отсюда.

Максфилд склонил голову набок и стал разглядывать Эшли.

– Почему именно вы хотите помочь мне? – спросил он.

– Я... у меня есть кое-какие сомнения в отношении вердикта.

– Поздновато для подобных заявлений, вы не находите? – с горечью усмехнулся Максфилд. – Вашими с Кейси стараниями я конченый человек.

– Вы забыли кое-кого еще, кто приложил к этому руку.

– Кого же?

– Себя, мистер Максфилд. Вы лгали по поводу важной улики. Ваше дело могло бы обернуться совершенно по-иному, если бы вы сказали правду.

– О чем вы? – осторожно спросил он.

– Вы солгали о том, что произошло в лодочном домике. Я не знаю, зачем вы так поступили, но это факт. И вы солгали о своем романе.

Максфилд покраснел и поерзал на стуле.

– О моем романе?

Эшли собралась с духом и посмотрела Максфилду прямо в лицо.