Гонки со смертью - Мэг Гардинер

— Это идет товарняк. Если я правильно рассчитал, он прибудет сюда через пару минут.

Доктор в панике озирался. Пока он был без сознания, Койот перетащил его на пассажирское сиденье и отогнал «лексус» прямо на железнодорожную колею. Кантуэлл дернулся в сторону дверцы, но оказалось, что левая рука его пристегнута наручниками к рулевому колесу.

— Ключ я выбросил, — зловеще сообщил Койот и вытащил огромный зазубренный нож.

Доктор в ужасе скрючился. Неужели этот эскулап никогда не держал в руках скальпеля? Такое впечатление, что отродясь не видал медицинских инструментов.

— Если хорошо поработаешь вот этой штуковиной, сможешь освободиться.

Доктор в оцепенении смотрел на него, терзаемый страшной догадкой. Койот наклонился вперед и воткнул нож в пластиковую обшивку приборной доски.

— На лезвии кровь твоей жены. Если она смешается с твоей, то, может, тебе передастся хоть сколько-нибудь ее храбрости.

Он встал. Грохот поезда приближался.

— В твоем распоряжении шестьдесят секунд. Если у тебя есть мужество, прими решение.

Он спрыгнул с капота на землю и, оглянувшись, увидел, что доктор тупо смотрит на нож. Койот отошел подальше от путей — ведь поезд не успеет остановиться, выскочив из-за поворота.

Доктор оторвал взгляд от ножа и посмотрел на рельсы, потом снова уставился на нож. Подергал за наручники в надежде высвободить руку. Грохот приближался.

И в этот момент он услышал звонок своего мобильника и начал озираться, хлопая себя по карманам пиджака.

— Не это ли ты ищешь? — Койот помахал ему телефоном и прочел появившуюся на дисплее надпись: «Диспетчер службы 911». — Это полиция. Ты что, звонил им?

Губы Кантуэлла зашевелились.

— Они едут.

— Не думаю. — Он поднял крышечку мобильника и, имитируя более грубый мужской голос доктора, сказал в трубку: — Доктор Тулли Кантуэлл слушает.

Женщина-диспетчер бесстрастно попросила его подтвердить информацию, которую он успел сообщить ранее, до того как связь оборвалась. Койот внимательно слушал, смотрел на доктора и качал головой.

— Нет, все это неправда. Прошу прощения, но один из пациентов завладел моим телефоном и, боюсь, просто похулиганил. Он…

В голосе женщины-диспетчера зазвучало волнение.

— Что он сказал?! О Боже!.. Моя жена в полном порядке! Просто этот человек, к сожалению, психически неуравновешен… Совершенно верно. Нет, его имени я вам не назову. Я же врач и должен сохранять конфиденциальность. Нет, я сам с этим разберусь.

Он захлопнул крышечку мобильника. Руки были липкими. Переодеться бы да принять душ! В машине у него есть сменная одежда. А душ он примет на следующей остановке — где припрятал оружие в прошлый свой приезд в Чайна-Лейк. Поезд грохотал все ближе.

А между тем в разбитом «лексусе» доктор уже вытащил нож из приборной доски и, всхлипывая, поднес к запястью.

Шум поезда приближался. Койот стоял, задумчиво глядя в сторону Чайна-Лейк. Вот и подошло время завершать проект. Пора заняться главными персонажами. Его ждут трое — Абигайль Джонсон Хэнкинс, Томас Джайан Чанг и, конечно же, в первую очередь Кэтлин Эван Делани. Доктор заорал и, размахнувшись, рубанул ножом по запястью. Из-за поворота показался локомотив и отчаянно засигналил, завизжали тормоза. Койот с наслаждением впитывал рокочущий грохот надвигающейся махины.

Это был блаженный звук — металла, кромсаемого металлом.

* * *

За окнами полицейского отделения завыли сирены. Выглянув в окно, я увидела три пожарные машины, мчащиеся в южном направлении. Час от часу не легче.

В дверь заглянул еще один полицейский.

— Крупное ДТП в районе средней школы. Машина попала под поезд, — сообщил он.

Томми помрачнел. Я прикрыла кулаком рот. Мать повернулась к отцу, и тот взял ее под локоть.

Из коридора, сотрясая стены, ревел Маккрекен:

— Чанг!

Маккрекен, стоя на пороге своего кабинета, отдал приказ рядовым полицейским и детективам разобраться с дорожно-транспортным происшествием на железнодорожных путях и с убийством в доме доктора Кантуэлла. Томми зашел к нему в кабинет, а выйдя оттуда через минуту, отпер ключом ящик стола, достал служебный револьвер и сунул его в кобуру под мышкой.

— Оставайся. Здесь ты будешь в безопасности.

— А как насчет Валери?

Он натягивал ветровку, чтобы прикрыть кобуру с пистолетом.

— А где она?

— Не знаю. Скорее всего у своей матери.

— Выясни, а я пошлю туда наряд.

Я достала свой мобильник.

— Но она полиции дверь не откроет. У нее паранойя.

— Вот черт! А мать ее откроет?

— Мать, наверное, откроет, только она может сейчас быть на работе в мотеле. — Я набрала номер мобильника Валери и стала слушать гудки. — Я поеду вместе с вашим нарядом.

— Я поеду с тобой, — шагнул ко мне отец.

Мне по-прежнему не хотелось смотреть ему в глаза. Валери не отвечала. Я кивнула отцу.

— Вот и отлично, — одобрил Томми.

Он подозвал полицейского — молоденького офицера с серьезным, исполненным готовности лицом — и велел позвонить в мотель «Сьерра вью» и домой к Скиннерам, а потом отвезти нас туда, где будет Валери, потом положил руку на мое плечо:

— Действуй, Рокки. Ты всегда это любила.

— Будь осторожен, — сказала я. — Береги себя.

— Ладно, ладно. Курить обязательно брошу.

В патрульной машине молоденький офицер завел двигатель и дал задний ход.

Мать Валери Альма Скиннер сегодня не дежурила в мотеле, но к домашнему телефону никто не подходил. Мобильник Валери тоже молчал. Когда мы выезжали, я уже пристегнулась ремнем безопасности, но тут увидела машину Эбби.

— Подождите минуточку!

Я вышла. Эбби и Уолли шли мне навстречу.

— Я уезжаю в Индепенденс, вот заехала попрощаться с тобой.

— Койот здесь.

Я рассказала им новости, и на их лицах появилась паника. Эбби испуганно схватила Уолли за руку:

— Дети!

— Пойдем поговорим с Томми.

Они бросились в отделение, а я прыгнула обратно в патрульную машину:

— Поехали!

Копоть и жар испарений укутывали окрестности Голливуда, словно вонючее пальто старого бомжа. Бродячие собаки за ночь вывернули наизнанку все помойки.

Джесси положил «глок» на колени и прикрыл его джинсовой курткой. В подъезде жался к стеночкам тусующийся молодняк. В лифте воняло мочой. На последнем этаже Суэйзи спряталась за угол, и Джесси постучал в дверь квартиры. На стук никто не отозвался.