Беги, если сможешь - Чеви Стивенс

Кошка осторожно, то и дело замирая, пошла следом за мной. Я положила на блюдце кусочек тунца и вышла на крыльцо. Кошка стояла на верхней ступеньке. Почуяв рыбу, она жалобно замяукала и принялась виться вокруг меня.

— Если хочешь поесть, заходи.

Я вернулась в дом и поставила блюдце на середину кухни, а сама уселась за стол с газетой, краем глаза наблюдая за ней. Кошка стояла в дверях и громко мяукала. Я перевернула страницу.

Она зашла, нервно дергая ушами, и с громким урчанием набросилась на еду. Покончив с ней, она умылась и, оставаясь на месте, принялась осматриваться. Я снова перевернула страницу, притворяясь, что смотрю в газету, а сама, замерев, следила за кошкой. Она встала и потянулась. Я уже подумала, что сейчас она сбежит, но вместо этого она прошла к креслу у камина — туда, где обычно сидела Лиза. Она запрыгнула в кресло, свернулась, мигнула мне янтарным глазом, накрыла нос хвостом и заснула.

Две недели спустя полицейские опознали тело Джозефа. С одной стороны, я обрадовалась, что он уже никому не навредит, с другой — расстроилась, так как он мог знать что-то о Лизе. И если он умер, кто же тогда следит за мной? После того как Кевин за кем-то погнался, ничего подобного не происходило, и я надеялась, что все закончилось. Но меня по-прежнему мучил вопрос: был ли это Даниэль или кто-то еще из коммуны?

На следующей неделе Даниэля задержали при попытке пересечь границу с США. На допросе он заявил, что не знал, что его отец планировал кого-то убить и не приближался ко мне. Я поверила в это, однако он все равно должен был предстать перед судом за свое участие в происшедшем.

Через пару дней я сидела на диване и читала книжку. На коленях у меня мурлыкала кошка, получившая имя Гленда. Я переворачивала страницы одной рукой — если я переставала ее гладить, она сердито ворчала. Кто-то постучал в дверь, и кошка спрыгнула у меня с колен. Я вздрогнула от неожиданности и пошла открывать дверь, решив, что это Кевин.

Но на пороге стояла Лиза.

— Мама, я… — И она расплакалась.

Я смотрела на нее, сама готовая заплакать, и дрожала. Я не могла пошевелиться, словно окаменела, в ушах у меня шумело. Лиза сделала шаг вперед, и я обняла дочь, уткнувшись лбом ей в плечо — так крепко, что ей, наверное, было очень больно. Я прижимала ее к себе и не могла произнести ни слова, только громко всхлипывала.

Лиза тоже дрожала. Ее волосы попали мне в рот, у меня потекло из носа и стало нечем дышать, но я не могла отпустить ее. Я гладила ее по голове и тихонько покачивала.

Наконец я обрела дар речи:

— Господи, спасибо тебе!

Нам потребовалось время, чтобы успокоиться и войти в дом. Меня по-прежнему била дрожь, голова кружилась, и мне пришлось немного постоять, прислонившись к стене. Лиза поддерживала меня, и я чувствовала, как по щекам у меня катятся слезы. Она хорошо выглядела. Волосы у нее, правда, были растрепаны, но одежда опрятная: новое джинсовое пальто и штаны с карманами. Глаза у нее были ясные, хотя и покраснели от слез. Лиза немного поправилась, и лицо у нее разгладилось. Мне не терпелось расспросить, где она была и что случилось, но Лиза хотела есть и попросила отложить разговор. И это было правильно: обычные хлопоты помогли нам успокоиться. Мы вместе приготовили чай и тосты, как делали в ее детстве. Одна мазала их маслом, другая — медом. Не в силах сдержаться, я то и дело касалась дочери, гладила ее по волосам, чтобы убедиться, что она действительно рядом. Наконец мы уселись на диван.

— Пожар был ужасный, — начала она, — но я не могла помочь, не могла их вытащить.

— Ты видела пожар? Где ты была?

— В камере. Аарон посадил меня туда за пару дней до пожара, сказал, что я найду ответы на все свои вопросы, но у меня в голове все перепуталось. Когда Джозеф открыл дверь и велел мне подниматься, я не смогла встать. Он не заметил этого, потому что бегал по камере и собирал контейнеры, а потом ушел. Мне было так страшно — я не понимала, что происходит. А потом я услышала грохот и побежала наверх. В холле было много дыма, и все кричали. Я пыталась понять, где остальные, но кругом был огонь. Было очень жарко.

Я живо вообразила себе все это: люди зовут на помощь, повсюду языки пламени, и Лиза в ловушке.

— Какой ужас, милая! Я верю, что ты хотела их спасти.

— Пришлось их бросить… — Она всхлипнула. Я понимала, что эта боль останется с ней надолго, ведь выживший всегда чувствует себя виноватым. Она взяла себя в руки. — Я поползла и разбила окно. Потом я увидела, что все полыхает, и поняла… — Лиза умолкла, лицо ее исказилось от боли. Она вытерла глаза и сделала несколько вдохов. — Тогда умерло много народу. Но я выжила, поэтому… — Она покачала головой. — Я все думала: зачем Бог меня спас после всего, что я натворила?

По лицу у Лизы катились слезы.

Мне хотелось ее утешить, но я понимала, что сейчас лучше молчать, и просто положила руку ей на колено. Она взяла меня за руку.

— Я сбежала и вернулась в город. Кололась и пыталась все забыть. Однажды я проснулась рядом с каким-то парнем и подумала: почему я жива? Может, я не просто так спаслась? Может, мне надо изменить свою жизнь? — Она повертела тост в руках и улыбнулась мне. — Я вернулась в город и обратилась к врачу.

Я улыбнулась в ответ.

— Мне было очень сложно. Я хотела тебе позвонить, но мне надо было знать, что я справлюсь сама, что все осталось позади.

Я кивнула. Грустно было это слышать, но я ее понимала.

— А еще я боялась, что ты не захочешь меня видеть, что ты возненавидела меня после того, что я наговорила.

— Нет, Лиза, я бы никогда…

— Подожди, мама, я должна извиниться. — Она откашлялась. — Извиниться за то, что творила все эти годы. Я не давала тебе жить, и теперь мне так жаль. Ты вряд ли меня простишь. Но я постараюсь измениться. И мне нужна помощь.

Я погладила дочь по щеке и заглянула ей в глаза, чтобы она почувствовала мою любовь и искренность моих слов.

— Конечно, я тебе помогу. Чем угодно.

Она снова расплакалась.

— Я иногда приходила сюда и хотела с тобой поговорить, но боялась, что ты меня прогонишь.

Все стало ясно.

— Ты приходила в теплицу?

Она покраснела.

— Я смотрела на твои деревья. Мне хотелось взять что-нибудь на память, поэтому я отрезала веточку. А иногда я приходила и просто трогала твои вещи.

— Так это за тобой гнался Кевин?

— Да, за мной. Он быстро бегает. Я приехала на машине друга.

— Не важно. Это все не важно. — Я обняла ее. — Как хорошо, что ты пришла!

Она обмякла в моих объятиях.

— Можно я вернусь домой?

Я закрыла глаза и вдохнула запах ее волос.

— Я всегда жду тебя дома.