Душа зла - Максим Шаттам

Гроза ворчала подобно гигантской кошке. Уже наступила ночь, и приглушенный свет библиотечных ламп не способствовал активным интеллектуальным усилиям. Несколько раз Бролен обнаруживал, что строчки плывут у него перед глазами, с некоторым опозданием замечал, что веки сами собой закрылись, подобно тому как опускаются на ночь жалюзи на входной двери в какой-нибудь магазин. Джульет, напротив, испытывала вдохновение: у нее подобные занятия вызывали что-то вроде привычного студенческого возбуждения, возникающего, когда постепенно, изучая тот или иной предмет, по крупицам составляешь различные комбинации данных, отсеивая все ненужное. Здесь она еще ничего не нашла, но ее телом и умом уже овладела библиотечная лихорадка. Ловкие пальцы девушки листали бесконечные страницы. Глаза проглатывали слова так же быстро и жадно, как после долгого бега выпиваешь стакан воды.

В холле пробило час ночи.

Бролен потянулся в кресле.

— Ну что? У тебя что-нибудь есть? — спросил он, сдерживая зевок.

— Пока ничего, — неохотно призналась Джульет. — Но я не могу поверить, что мы не найдем ответ в одном из этих гримуаров. Перед нами — самое полное собрание колдовских сочинений, здесь все основные сведения из области черной магии. Уверена, что эзотерический символ, который мы ищем, здесь тоже есть.

— Именно это меня и пугает. Я ведь мог ошибиться: что, если убийца выцарапывает странный знак, который придумал сам.

— Я в этом не слишком разбираюсь, но символ, который он чертит, не похож на плод бредовых фантазий больного ума. Он действительно его где-то видел и запомнил с какой-то определенной целью.

— Заставить бояться! — воскликнул Бролен. — Вот его цель, и она охренительно мрачная.

Он закрыл старинную книгу, лежавшую перед ним, отчего вверх поднялось облако пыли.

— Нужно размять ноги. Не знаю, как тебе это удается, но я, по-моему, уже потерял всякое терпение, четыре часа подряд просидев, уткнувшись носом в эти фолианты.

— Вредная университетская привычка. Однако ты прав, надо делать паузы, чтобы сохранить способность работать внимательно.

Бролен начал бродить по библиотеке, засунув руки в карманы, разглядывая скульптуры, расставленные между полками. Джульет поняла, что смотрит на него не без удовольствия. Она присоединилась к нему.

— Ты веришь в сказки про фей? — спросила она.

— Я не читал их с момента… уже много лет!

— Стой здесь, не двигайся.

Джульет отошла в сторону покрытой мраком ниши в стене. Там она принялась ощупывать стену, стараясь найти механизм, который использовал Энтони Дезо, и в итоге нажала кнопку. Как и хозяин особняка, девушка исчезла в стене.

Бролен счел это очень забавным, однако сразу перестал улыбаться, оказавшись в потайной комнате. Несмотря на маленький светильник, здесь висел густой полумрак, паутина и пыточное кресло заставили инспектора поежиться. Неожиданно представшие его взору старинные труды на полках внушали ему чувство уважения и недоверия одновременно.

— Ну и место! Надо быть дураком, чтобы иметь в доме нечто подобное! — заявил Бролен.

— Мне кажется, в этом есть свое очарование, этакая смесь знаний и тайны.

Джульет двинулась вдоль высоких стеллажей, расставленных по кругу и вместе составлявших Ад. Глядя вверх, она не заметила сделанную в виде львиной лапы ножку пыточного кресла и споткнулась об нее. Девушка потеряла равновесие, и Бролен, стоявший рядом, бросился к ней, стараясь подхватить ее.

Она упала в его объятия.

Он собрался было спросить, все ли в порядке, когда прямо на него взглянули ее сапфировые глаза. Сердце Джошуа учащенно забилось.

Она полулежала в его объятиях, и ее полные розовые губы влекли к себе, словно магнит, притягивающий металлический шарик.

Бролен растерялся. Все внутри него приказывало не раздумывать, слушаться лишь своего сердца и сердца Джульет, и все-таки инспектор еще сомневался. Именно так, сомневался. Сознание того, что происходящее — это простой знак ее благодарности за спасение, а не настоящее влечение, останавливало его. Не исключено, что Джульет воспринимала его только как спасителя, защитника, перед которым чувствовала себя в долгу, без чьей поддержки она не смогла бы победить свой страх. Возможно, она хотела его не так, как хотят любовника, близкого человека, а как мужчину, к которому ее влекло неосознанное желание отблагодарить. В этом случае, даже если их связь продлится некоторое время, она так и не перерастет в любовь, оставшись неполноценной.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — прошептала она.

И сильнее стиснула его руку.

— Я не уверен… — начал он, но Джульет приложила указательный палец к его губам.

Приблизив свое лицо к лицу Бролена так, что между ними осталось лишь несколько сантиметров, Джульет замерла, и Бролен проделал оставшийся путь сам. Их губы ласкали друг друга своим шелковым теплом, а потом приоткрылись. Поцелуй был долгим, затем желание настолько овладело ими, что они начали гладить друг друга.

Нет, Джульет вовсе не хотела подобным образом оправиться от шока, воспоминания о котором были еще свежи. Ничего в ее жестах, в ее порывах не говорило о загадочной работе подсознания, направленной на исцеление душевной травмы. В Джульет так и кипела жизнь, поэтому в последнее время ей, собравшей в кулак всю свою волю, удалось выкарабкаться из состояния стресса. Теперь Бролен был точно уверен: они хотели друг друга взаимно, искренне и до конца.

По мере того, как их ласки становились все более уверенными, как желание наполняло каждую клеточку их тел, они забывали обо всем, отдавшись бешеному эротическому порыву. Причины, которые привели их сюда — желание остановить разгуливавшего по городу убийцу, разница в возрасте и своеобразие места, малоподходящего для любви, утонули в волнах возбуждения.

Из-под распахнувшейся рубашки Джульет показался ее темно-синий бюстгальтер, Бролен наклонил голову и поцеловал нежную кожу, казалось тянувшуюся навстречу его поцелую. Джульет просунула руки под его одежду, и огонь желания охватил их настолько, что ни один не решился возражать, когда они очутились на кресле посреди комнаты. На том самом пыточном инструменте, использовавшемся по назначению в мрачные века.