Холодное время - Фред Варгас

– А что толку, – сказал Мордан. – Переливаем из пустого в порожнее.

– А почему? – спросил Жюстен, глядя на Данглара.

– Конечно, мысли его были обращены к Исландии, – осторожно проговорил Данглар. – Но этот этап теперь пройден.

Тут Адамберг решил, что пора войти, и распахнул дверь. Все разом смолкли.

Прежде всего, как велел Альмар, он осмотрел ногу Вейренка, убедившись, что в пути не возникло ухудшения. Он вспомнил Брестира, Эггрун, Гуннлаугура и Рёгнвара, стоящего в порту с поднятой в знак прощания рукой. Напротив него сидели хмурые, ополчившиеся на него сотрудники. Огорченные зашедшим в тупик следствием, отчаявшиеся, утратившие всякое вдохновение, они не в состоянии были смириться с тем, что непроницаемый клубок водорослей никак не желает им поддаваться. Пребывая в состоянии полнейшего бессилия, они искали козла отпущения. Его. Адамберг поймал на себе неуверенные взгляды Данглара и Мордана, которые уже не чаяли, что он придет. Он встал за стульями Ретанкур и Вейренка, и Эсталер тут же всучил ему чашку кофе. Комиссар обвел взглядом собравшихся, отметив про себя, кто куда пересел, кто явно разозлился, насупился или пребывал в нерешительности, а также странную растерянность Данглара, который одно плечо поднял, другое опустил, словно разрываясь между протестом и отчаянием.

Данглар, будущий капитан корабля? Почему бы и нет? Он мог только позавидовать ясности ума и обширным познаниям майора. Адамберг посмотрел на свою команду отстраненно, почти равнодушно, толком не понимая, по-прежнему ли это “его” команда. И заговорил, тщательно подбирая слова:

– Как вам уже сообщил Вейренк, исландская экспедиция полностью развенчала ложь Виктора и Амадея Мафоре. Мы имеем дело с преступником, готовым на все, чтобы скрыть два убийства и антропофагию.

– Готовым на все? – переспросил Ноэль. – Но он ведь уже десять лет сидит тихо. Так какое это имеет к нам отношение?

– А такое, что из двенадцати туристов шестеро по-прежнему подвергаются смертельной опасности, и к ним еще следует добавить Амадея.

– Но они все пока живы и не получают никаких угроз.

Ноэль был посмелее остальных – Вуазне сидел опустив голову, а Мордан сосредоточенно листал свои записи. Отвагу эту он черпал, конечно, в своей природной агрессивности, ну хоть так.

– Я просто ввожу вас в курс дела, лейтенант, – сказал Адамберг. – Что касается шахматной партии Робеспьера, то фигуры по-прежнему стоят на месте. Хотя животным свойственно двигаться. Значит, они по какой-то причине впали в ступор, и злой рок или невезение тут ни при чем. Мне кажется, я понимаю, в чем дело, но не могу это сформулировать. Записали, Данглар?

– Да, – ответил Данглар бесстрастно. – Но это опять же никуда нас не ведет.

– Никуда?

Данглар перестал записывать, встревоженный еле заметными язвительными нотками в голосе комиссара. Это случалось крайне редко, и его взгляд в такие моменты становился на удивление пристальным. Майор поднял глаза и увидел этот буравящий, жгучий взгляд, никак не вязавшийся с привычной апатичностью Адамберга. Не исключено, что эта мгновенно мелькнувшая и тут же погасшая молния предназначалась ему, ему одному.

– А куда? – спросил Данглар.

– К движению. Надо идти туда, где есть движение. И не мешкать там, где туман пригвождает нас к месту, в чем успела уже убедиться Ретанкур. Во второй половине дня меня не будет. Так что у руля останетесь пока что вы, Данглар. Мне кажется, в этой смене караула есть что-то очень правильное.

Адамберг допил остывший кофе, потом с пластиковым мешком в руке обошел стол и встал перед своим самым старым помощником. Он взял у него из руки карандаш и написал под его заметками: