Гиблое место - Тесс Герритсен

— Джулиан Перкинс! — позвал учитель. — Есть в столовой Джулиан Перкинс?

Парнишка сжался, когда все посмотрели в его сторону. Ему хотелось спрятаться под стол, где его не найдут. Когда учитель громко выкликает твое имя в столовой, это не к добру. Другие школьники, предчувствуя веселье, стали указывать на него пальцем, и вот уже господин Хейзелдин, как всегда насупленный, в неизменном галстуке-бабочке, направляется к нему.

— Перкинс.

— Да, сэр, — уныло откликнулся Джулиан, опуская голову.

— Тебя вызывают к директору.

— Что я такого сделал?!

— Думаю, ты сам знаешь.

— Нет, сэр, не знаю.

— Ну так, может, стоит сходить и узнать?

С сожалением оставив на столе нетронутый шоколадный пудинг, Джулиан отнес поднос к окошку мойки и стал подниматься по лестнице к кабинету директора Горчински. Он и в самом деле не знал, в чем на сей раз виноват. Вот раньше — другое дело. Не надо было брать с собой в школу охотничий нож. И когда Джулиан без спросу позаимствовал машину госпожи Пеббл — это тоже было ошибкой. Но за какую провинность его вызывают на этот раз, парнишка понять не мог.

Подходя к кабинету Горчински, он уже приготовил дежурные фразы: «Я понимаю, что сделал глупость, сэр. Это никогда не повторится, сэр. Пожалуйста, не сообщайте в полицию, сэр».

Секретарь директора даже головы не подняла от бумаг, когда он вошел.

— Заходи в кабинет, Джулиан. Тебя уже ждут.

«Ждут», — ужаснулся парнишка. Во множественном числе. Чем дальше, тем хуже.

Секретарь, как всегда, ничего объяснять не стала — сделала каменное лицо и застучала по клавишам компьютера. Помедлив перед дверью директора, Крыс мысленно готовился к худшему. К любому наказанию. Значит, я это заслужил, подумал он и вошел в кабинет.

— А вот и Джулиан. К тебе гости, — сказал Горчински. С улыбкой. Это было ново.

Мальчик посмотрел на трех посетителей, сидевших напротив директорского стола. С Беверли Кьюпидо он уже успел познакомиться, она была прикрепленным к нему социальным работником. Беверли тоже улыбалась. С чего это все они сегодня такие радостные? Парнишка занервничал, потому что по опыту знал: самые жестокие вещи порой делаются с милой улыбкой.

— Джулиан, — начала Беверли. — Я знаю, этот год был трудным для тебя. Ты потерял мать и сестру. И эта история с заместителем шерифа. А еще я знаю, что ты очень расстроился, когда доктору Айлз не разрешили взять тебя на воспитание: комиссия не одобрила ее кандидатуру.

— Она хотела меня забрать, — отозвался Джулиан. — Говорила, я буду жить у нее в Бостоне.

— Не лучшая ситуация для тебя. Да и для вас обоих. Нам пришлось взвесить все за и против, мы думали о твоем благополучии. Доктор Айлз живет одна, у нее очень ответственная работа, иногда бывают ночные вызовы и она надолго отлучается из дома. А значит, ты бы долго оставался один, без должного присмотра. Это не та семейная обстановка, которая требуется мальчику вроде тебя.

«Мальчику, которому место в колонии», — наверное, хотела сказать она.

— Поэтому к тебе и пришли эти люди, — продолжила Беверли, указывая на мужчину и женщину, которые встали поздороваться с ним. — Мы предлагаем тебе другой вариант. Они представляют школу Вечерни в штате Мэн. Неплохое учебное заведение, надо сказать.

Джулиан узнал мужчину — тот навещал его, когда парнишка еще лежал в больнице. Он плохо помнил то время — голова у него тогда была мутная из-за обезболивающих, а полицейские, медсестры и работники социальной защиты сделали из его палаты проходной двор. Джулиан не запомнил, как зовут этого мужчину, но сразу узнал пронзительный взгляд черных глаз, — вот и теперь он смотрел на него так, что, казалось, видел его насквозь. От этого взгляда Джулиану стало не по себе, и он стал смотреть на женщину.

Она выглядела лет на тридцать с небольшим, худая, с длинными каштановыми волосами до плеч. И хотя на ней был строгий костюм — серый пиджак и юбка — по всему было видно, что она заводная. Даже то, как она стояла, выставив костлявое бедро, озорной наклон головы — все это выдавало в ней уличного панка.

— Здравствуй, Джулиан, — сказала женщина, улыбнулась и протянула ему руку, как равному. Как взрослому. — Я Лили Соул, веду классические предметы. — Заметив его недоуменный взгляд, спросила: — Ты знаешь, что я имею в виду?

— Нет, мэм, прошу прощения.

— Это история. История Древней Греции и Рима. Очень интересно.

Он повесил голову.

— У меня плохие отметки по истории.

— Может, мне удастся тебе помочь. Ты когда-нибудь катался на колеснице, Джулиан? Фехтовал испанской шпагой, сражался на римских мечах?

— И вы все это делаете в своей школе?

— И еще много чего. — Лили заметила, как заблестели вдруг глаза парнишки, и засмеялась. — Вот видишь! История может быть совсем не занудной. Надо только понять, что это — жизнь людей, а не только скучные даты и указы. У нас особая школа, и находится она в интересном месте. Вокруг поля и леса, так что при желании можешь взять с собой четвероногого друга. Его зовут Волк, если я не ошибаюсь?

— Да, мэм.

— У нас такая библиотека, что любой колледж мог бы позавидовать. А учителя — лучшие специалисты в своей области, мы приглашаем их из разных стран. Это школа для особо одаренных детей.

Джулиан не знал, что на это ответить. Посмотрел на Горчински и Беверли. Те одобрительно закивали.

— Ну как, хотел бы поучиться в нашей школе? — спросила Лили.

— Простите, мэм, — ответил Джулиан. — Вы уверены, что не путаете меня с кем-то? У нас тут есть еще Билли Перкинс.

Женщину это предположение почему-то развеселило.

— Да нет, я более чем уверена, что не ошиблась. Почему ты решил, что ты не тот, кто нам нужен?

Джулиан вздохнул.

— Ну, я учусь не так чтобы очень.

— Я знаю. Мы видели выписку из учебной ведомости.

И снова Джулиан посмотрел на Беверли, не понимая, в чем тут подвох. Больно много чести.

— У тебя редкая возможность, — сказала женщина из соцзащиты. — Учиться в школе-пансионе, отвечающей высшим академическим стандартам. На полном обеспечении. Там сейчас всего пятьдесят учеников, так что вниманием преподавателей ты обделен не будешь.

— Но я-то им на что?!

Этот вопль души, казалось, всех смутил. После недолгого молчания наконец заговорил мужчина:

— Ты помнишь меня, Джулиан? Мы с тобой раньше уже встречались.

— Да, сэр. — Мальчик весь съежился под пристальным взглядом мужчины. — Вы навещали меня в больнице.

— Я из совета попечителей школы Вечерни. И я очень верю в эту школу. Она предназначена для уникальных студентов. Для молодых людей, которые доказали свою исключительность в той или иной области.