Будет кровь - Стивен Кинг

Я пыталась проанализировать ситуацию со всех сторон, насколько это возможно, потому что на карту поставлена моя жизнь. На его месте я заплатила бы один раз и посмотрела, что из этого выйдет. Ушла бы я с работы на питсбургской телестанции? Возможно, но могла бы и остаться. Чтобы проверить искренность шантажистки. Если бы женщина появилась еще раз, с тем же требованием, я убила бы ее и исчезла. Выждала бы год-другой, а потом повторила бы привычный сценарий. Может, в Сан-Франциско, может, в Сиэтле, может, в Гонолулу. Начала бы работать на местной телестанции, потом продвинулась бы дальше. С новым удостоверением личности, с новыми рекомендательными письмами. Одному Богу известно, как они могут пройти проверку в этот век компьютеров и социальных сетей, но как-то могут. По крайней мере пока.

Тревожится ли он, что я передам имеющуюся у меня информацию кому-то еще? Может, телестанции, на которой он работает? Нет. Шантажируя его, я становлюсь соучастником преступления. Больше всего я рассчитываю на его уверенность в себе. Его самонадеянность. И почему бы ему не быть уверенным в себе и самонадеянным? Он так долго ни у кого не вызывал подозрений.

Но мой друг Билл всегда предупреждал меня, что необходимо иметь запасной план. «Ремень и на всякий случай подтяжки, Холли, – говорил он. – Ремень и подтяжки».

Если он заподозрит, что я собираюсь убить его вместо того, чтобы заполучить триста тысяч долларов, он попытается принять меры предосторожности. Какие меры? Я не знаю. Конечно, он должен предполагать, что я вооружена, но не думаю, что он придет с оружием, зная о металлодетекторе на входе, который меня предупредит. Он может воспользоваться лестницей, и это будет проблемой, даже если я заранее его услышу. Если это случится, мне придется действовать по обстановке.

[Пауза.]

Револьвер тридцать восьмого калибра Билла – мой ремень. Пакет, который я прикрепила скотчем к потолку кабины лифта, – подтяжки. Я его сфотографировала. Он захочет его заполучить, но в нем только тюбик моей помады.

Я сделала все, что могла, Ральф, но, возможно, этого будет недостаточно. Несмотря на всю мою подготовку, вполне возможно, живой мне из этой передряги не выйти. Если исход будет таким, я хочу, чтобы ты знал, как много значит для меня твоя дружба. Если я умру, а ты решишь продолжить начатое мною, пожалуйста, будь осторожен. У тебя жена и сын.

8

17:43. Время несется, летит.

Эта долбаная пробка! Если он придет раньше, до того, как она успеет подготовиться…

Если это случится, я задержу его внизу на несколько минут. Не знаю как, но я что-нибудь придумаю.

Холли включает стоящий в приемной компьютер. У нее есть свой в кабинете, но она отдает предпочтение этому компьютеру, потому что хочет видеть входную дверь, а не находиться в глубине офиса. Опять же, это тот самый компьютер, которым воспользовались они с Джеромом, когда им надоело выслушивать жалобы Пита о подъемах пешком на пятый этаж. Содеянное ими наверняка нарушало закон, зато решило проблему, и информация по-прежнему должна храниться в памяти компьютера. Если нет, она в пролете. Возможно, она и так окажется в пролете, если Ондовски поднимется по лестнице. Последнее с вероятностью девяносто процентов будет означать, что он пришел убить ее, а не заплатить деньги.

Компьютер в приемной – чудо техники, новейшая модель iMac Pro, но сегодня он загружается целую вечность. Ожидая, она использует мобильник, чтобы отправить самой себе по электронной почте файл с аудиоотчетом. Достает из сумочки флешку, на которой фотографии, собранные Дэном Беллом, и спектрограммы Брэда Белла. Когда вставляет флешку в компьютер, вроде бы слышит, как движется лифт. Это невозможно, если только в здании не появился кто-то еще.

И этот кто-то – Ондовски.

Холли спешит к двери офиса с револьвером в руке. Распахивает дверь, высовывает голову. Ничего не слышит. Лифт стоит. По-прежнему на пятом этаже. Сработало воображение.

Она оставляет дверь открытой и возвращается к столу, чтобы закончить начатое. У нее четверть часа. Этого достаточно, при условии, что она сможет убрать обновление, установленное Джеромом, и восстановить программную ошибку, которая заставляла всех подниматься по лестнице пешком.

Я узнаю, думает она. Если кабина уйдет вниз после того, как Ондовски выйдет из нее, все отлично. Я в шоколаде. Если нет…

Размышлять об этом бессмысленно.

9

В рождественский сезон магазины работают допоздна – святое время, когда мы чтим рождение Христа, опустошая кредитные карточки, думает Барбара, – и она сразу видит, что припарковаться на Бьюэлл-стрит не удастся. Берет талон на многоуровневую парковку, расположенную напротив Фредерик-билдинг, и находит свободное место на четвертом уровне, под самой крышей. Спешит к лифту, постоянно оглядываясь и держа одну руку в сумочке. Барбара тоже видела много фильмов, в которых плохие вещи случались с женщинами на многоуровневых парковках.

Выйдя живой и невредимой на улицу, она спешит к перекрестку и успевает на зеленый сигнал светофора. Перейдя улицу, поднимает голову и видит свет на пятом этаже Фредерик-билдинг. На следующем перекрестке сворачивает направо. Чуть дальше – проулок с табличками «СКВОЗНОГО ПРОЕЗДА НЕТ» и «ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖЕБНЫХ АВТОМОБИЛЕЙ». Барбара поворачивает в него, останавливается у двери черного хода. Наклоняется, чтобы набрать код, когда кто-то вдруг сжимает ее плечо.

10

Холли открывает электронное письмо, которое отправила сама себе, и переносит вложение на флешку. Колеблется, глядя на пустую полоску под иконкой флешки. Потом печатает «БУДЕТ КРОВЬ». Хорошее название. В конце концов, такова история жизни этого долбаного существа, думает Холли. Именно это и позволяет ему выжить. Кровь и боль.

Она вытаскивает флешку. На столе в приемной они готовят почту к отправке, поэтому там много конвертов разных размеров. Она берет самый маленький, с прослойкой из пузырьковой пленки, сует в него флешку, запечатывает, и на мгновение ее охватывает паника, когда она вспоминает, что почту Андерсонов получают соседи. Почтовый адрес Ральфа она помнит наизусть и могла бы отправить письмо на него, но вдруг его заберет какой-нибудь грабитель почтовых ящиков? Как фамилия соседей? Колсон? Карвер? Коутс? Нет, точно не эти. А время улетает, улетает…

Она уже собирается написать на конверте: Ближайшему соседу Ральфа Андерсона, – когда память таки подсказывает: Конрад. Холли криво наклеивает марки и пишет на конверте: