Завет Христа - Ульрих Хефнер

Брат Ансельмо посмотрел на часы.

— Мне жаль, но я ничем не могу помочь вам. У меня срочная встреча с представителями округа. Мы должны обсудить проведение мероприятий в течение ближайших нескольких недель.

Отец Леонардо встал. Ему еще очень о многом нужно поговорить, подумал он про себя. Однако прежде чем связаться с полицией, ему непременно следует побеседовать об этом деле с кардинал-префектом. И на сей раз он не позволит вешать себе лапшу на уши, на сей раз префекту придется ответить на его вопросы.

Бишофсвизен, Берхтесгаден…

Дом Ганса Штайнмайера стоял в маленьком переулке. Это был аккуратно побеленный дом с эркером из темного дуба и большим балконом. В ухоженном саду покачивались на ветру две белые березы.

Том и Мошав припарковали свой «форд» на некотором удалении от переулка.

В то время как Мошав ждал в машине, Том неторопливо прогуливался возле дома. Гараж был открыт, но темного «рено» в нем не было. Вообще, похоже, дом пустовал, потому что в течение часа никто там даже не показался. Том завершил второй круг и открыл дверцу со стороны водителя.

— Все еще ничего, — шепнул он Мошаву.

— Ночь будет долгой, — ответил тот.

Том кивнул, но прежде чем сесть в машину, снова выпрямился. Недалеко от них, на выезде на улицу, над входом в дом красовалась вывеска булочной.

— Я слегка проголодался, — заявил он. — Тебе что-нибудь купить?

Мошав покачал головой. Том захлопнул дверь машины и пошел к булочной. Остановился у витрины и заглянул в магазин. Там было пусто. Он поднялся на три ступени, открыл дверь и вошел. Звякнул висящий на двери колокольчик.

Том подождал минуту, пока появилась пожилая женщина со снежно-белыми волосами, заплетенными в косу. Поверх синего платья в цветочек на ней был надет белый передник.

— Добрый день, — сказала женщина, приветливо глядя на Тома.

Том тоже поздоровался.

— Что бы вы хотели купить? — продолжала женщина на баварском диалекте.

Том заказал два кренделя с солью и решил взять еще и кусок яблочного пирога, аппетитно выглядывавшего из-за стеклянного прилавка.

— Мы здесь в отпуске, — сказал он, чтобы разговориться с женщиной.

— Я так и подумала, что вы не отсюда, — ответила та, стараясь не подчеркивать свой диалект.

— Я работаю в Мюнхене и хотел совершить поездку в Вацманн со своим другом. К сожалению, я забыл адрес нашего проводника для похода в горы.

— Вот как, — сказала женщина.

— Ганс Штайнбрехер — так его зовут. Или как-то похоже.

— Он из Бишофсвизена?

— Кажется, да, — ответил Том.

Женщина задумалась.

— На этой улице живет один Ганс Штайнмайер, но он не водит экскурсии в горы.

— Штайнмайер, — повторил Том, — может, и так. Где он живет?

Женщина покачала головой и указала на улицу.

— Ганс — явно не тот, кто вам нужен. Он работает на одного старого профессора, а не возит туристов. А Ганса Штайнбрехера я не знаю. Может, и есть такой в Штрубе или в Миттербахе.

Том задумался.

— Ганс Штайнмайер — по-моему, я знаю это имя. Я забыл листок с адресом проводника в своей квартире в Мюнхене. Надо же, как глупо, теперь мне, похоже, придется возвращаться.

— Этот Ганс когда-то был борцом, и очень хорошим. Он получил олимпийскую медаль. Прошло уже несколько лет, но, возможно, именно поэтому его имя кажется вам знакомым.

Женщина положила яблочный пирог в пакет и подала его Тому.

— С вас за все четыре евро, — сказала она.

Том порылся в кармане.

— Тогда я, похоже, ошибся.

— Наверняка, — согласилась женщина. — Ганс заботится о старом профессоре, который прикован к инвалидной коляске. Он ухаживает за садом, за домом и выполняет разные поручения. У него определенно нет времени общаться с туристами.

Том кивнул, улыбнулся, забрал пакеты и покинул магазин. Вернулся к машине и со вздохом опустился на водительское сиденье.

— Мы попали в яблочко: этот Штайнмайер заботится о профессоре, так как тот сидит в инвалидной коляске.

— Ты расспрашивал булочника? Ты что, с ума сошел? — возмутился Мошав. — Ты же сам говорил: никакого шума.

— Я был осторожен и назвался туристом, — ответил Том, полез в пакет и с наслаждением начал поглощать яблочный пирог.

— Наверное, вкусно, — заметил Мошав.

— Так и есть — а что, пахнет?

— Нет, просто ты так увлекся своим пирогом, что даже не заметил машину, — ответил Мошав и указал вперед.

Черный «рено» Штайнмайера остановился прямо перед домом.

Шеффау-ам-Вильден-Кайзер, Австрия…

Оба автобуса «фольксваген», за которыми следовали бело-красная патрульная машина и две гражданских, свернули с главной улицы ко въезду на территорию фирмы Карадика. Рядом с летной школой для начинающих гражданских пилотов также можно было забронировать экскурсионные полеты над горным районом или чартерные рейсы.

Под ярким солнцем машины направились к зданиям. Рядом с квадратной башней, большим ангаром и жилым домом находилась свободная часть территории, на которой не росла даже трава. Стоянка располагалась рядом с жилым домом, и на ней находились три машины. На севере навстречу небу тянулись серые скалы гор Вильде-Кайзер.

Прямо перед ангаром, на заасфальтированном участке, где был нарисован большой круг с огромной латинской буквой «N» в центре, стоял сверкающий желто-красный вертолет, в котором возился какой-то мужчина в синем комбинезоне. Наверное, механик, так как части боковой обшивки на высоте хвостового винта были сняты и лежали аккуратно в ряд возле ящика с инструментами.

— Господин Карадик ожидает нас; он живет в Куфштайне, но сегодня находится в своем офисе — так он нам сообщил.

— В доме кто-нибудь живет?

— Внизу расположены офисы, комната отдыха и кафе, наверху — две квартиры. В одной из них живет механик, который также убирает территорию, а другая — для гостей.

— А пилот?

— Он тоже живет в Куфштайне, но Карадик позаботился о том, чтобы он сегодня был здесь.

Машины остановились на стоянке. Полицейские в форме выскочили на улицу и окружили дом. Не успел Буковски выйти из машины, как из дома показалась белокурая женщина, а за ней мужчина среднего роста с вьющимися черными волосами и густыми усами.

— Карадик и его жена, — сообщил Хагнер, указывая на вновь прибывших.

— Инспектор Хагнер, здравствуйте, — поздоровался с ним мужчина с усами.

Сначала Хагнер протянул руку женщине, а затем и мужчине.