Патология - Джонатан Келлерман

Клара вышла из здания первой: надо было увериться, что Люсидо ушел. Айзек ждал в вестибюле. Через несколько минут она просунула голову в дверь и подняла большие пальцы. Заметно было, что приключение ей нравится.

Пошли к библиотеке Доэни, влились в поток студентов. Возле пятиэтажного дома на лужайке лежала девушка в шортах и лифчике, читала учебник по философии. Куда-то бежали парни в футболках с надписью «ЛСУ сокс, тенн. свал-лоус» на спине.

Клара радостно улыбалась.

Когда вошли в здание, то вместо того, чтобы спуститься в подвал, поднялись на два этажа.

Отдел редких книг. Несколько запертых комнат и пустых коридоров. У Клары были ключи.

Внутри, в приемной, тихо, уютно, на стенах новые дубовые панели, матовые белые лампы и канделябры, свисавшие с потолка, заливали помещение мягким светом. Зеленые кожаные кресла, дубовые столы. Слева несколько административных кабинетов.

Никого не видно. Перерыв на обед?

Клара повела его в комнату с табличкой «Читальный зал». Внутри средних размеров стол для заседаний, ксерокс, маленький стол и рядом кресло.

— Это для куратора, — объяснила она. — Куратор сидит и наблюдает, как студенты читают редкие книги. Я отпустила ее пообедать.

— Я здесь бывал, — сказал Айзек. — Изучал творчество Льюиса Кэрролла. Пользоваться разрешали только карандашами, а не ручками, надевали белые хлопчатобумажные перчатки.

— У нас замечательное собрание сочинений Кэрролла. Садись. В нашем распоряжении час.

Он подошел к столу, думая, что она сейчас выйдет и что-то ему принесет. Вместо этого она уселась рядом с ним. Расстегнула сумку.

На свет явилась книга — вернее, брошюра — коричневая бумажная обложка, грубая надпись черными буквами. Книжка была вложена в прозрачный пластиковый пакет, застегивавшийся на молнию.

— Я была очень плохой девочкой, — сказала Клара, — взяла ее оттуда. Сделала это, потому что рядом был Люсидо, и мы не смогли бы вернуться.

Он взял ее руку и поднес к губам.

Она засмеялась, осторожно вынула буклет из пластика.

— Вот и рассуждай о тайных учениях. Я обнаружила ее среди сочинений Грэма. Она даже не была занесена в каталог главной коллекции.

Клара достала из сумки пару мягких белых перчаток.

— Ты мне напомнил, — сказала она и повернула буклет так, чтобы Айзек увидел заголовок.

Надел перчатки. Прочел.

ГРЕХИ СУМАСШЕДШЕГО ХУДОЖНИКА

Отчет об ужасных деяниях Отто Ретзака В пересказе Т.В. Джозефа Теллера, эсквайра, бывшего суперинтенданта тюрьмы штата Миссури Опубликовано им в Сент-Луисе A.D.MCMX

Коричневая обложка на уголках была слабо-коричневой, готовой рассыпаться. Айзек начал осторожно листать страницы.

Прочитав первый параграф, повернулся к Кларе.

— Вы великолепны. Она сияла.

— Мне об этом не раз говорили.

Отто Ретзак был сыном баварских фермеров-иммигрантов, которые приехали в Америку в 1888 году и поселились на каменистой земле южного Иллинойса, известного как Маленький Египет. Он был шестым из девяти детей и младшим сыном. Отто был рожден на американской земле.

Произошло это 28 июня 1897 года.

Ровно за сто лет до убийства Марты Добблер.

У Айзека затряслись руки. Он постарался успокоиться и склонился над текстом.

Ретзаку исполнилось восемь лет, когда пьяница-отец ушел из семьи. Мальчика считали на редкость умным и в то же время необучаемым, в связи с «гиперактивностью и горячим темпераментом». Отто выказывал недюжинные способности в умении «посредством угольков создавать правдивые изображения». Его художественный талант не находил одобрения у вечно пьяной матери. Она избивала его всем, что попадалось под руку, и оставляла на попечение старших братьев, а те подвергали его сексуальному насилию.

Девятилетний неграмотный Отто ограбил соседнюю ферму: украл двадцать пять центов, спрятанных в горшке с мукой, и «жирную несушку». Украденные деньги он отдал мальчишке с другой фермы за ржавый складной нож. Птицу нашли рядом с грязной тропинкой, ведущей к лачуге Ретзака. Курица была выпотрошена, глаза выколоты, голова свернута на сторону.

При допросе Отто признал вину, не выказывая при этом «стыда, свойственного ребенку. Напротив — он хвастался». Мать избила его с особой жестокостью и прогнала к соседям, которые добавили свою долю, отходив его по нежной заднице. Затем они заставили его работать на них в течение месяца по четырнадцать часов в день.

Вернувшись домой, на следующий же день Отто без всякого повода ударил младшую сестру ножом в лицо. Суперинтендент Джозеф Теллер написал: «Холодные глаза, злорадная улыбка, и все это в присутствии заливавшейся кровью плачущей сестренки».

Вызвали местного шерифа. Отто посадили в тюремную камеру вместе со взрослыми арестантами. Спустя два месяца хромающего избитого мальчишку привели к мировому судье, и тот объявил о «врожденной дегенеративности характера» Ретзака и поместил его в исправительное учреждение сроком на пять лет. Там Отто узнал, что