Метка смерти - Робин Кук

«Дьявол, что же мне делать?» — прошептала она, закусив губу. Джаз хотела позвонить мистеру Бобу, но тут же отказалась от этой мысли. Она чувствовала, что, если расскажет о чем-нибудь подозрительном, ей больше не пришлют никаких имен. Ее просто исключат из операции «Веялка».

Джаз пожала плечами. Никакие мысли больше не приходили в голову. Однако тревога не давала ей покоя и она не знала, что делать. В то же время она понимала, что должна быть крайне осторожной, поскольку, судя по тону этого начальничка, он мог вызвать не только «рябь на поверхности воды».

Дверь лифта раскрылась, и Роджер вышел на седьмом этаже. Слева, за двойными дверями, располагалось терапевтическое отделение больницы; справа — за такими же дверями — отделение акушерства и гинекологии. Он прошел в гинекологию. В отличие от хирургии здесь было довольно многолюдно. Он увидел санитара, толкавшего перед собой в направлении лифтов каталку с пациенткой, укрытой простыней. Роджер предположил, что это та самая пациентка, которая его интересовала.

Направляясь к посту медсестер, Роджер остановился и немного понаблюдал. Он решил, что здесь вместе с дежурными медсестрами находилась и реанимационная бригада. Возле стены стояла тележка с дефибриллятором. Сотрудники, судя по всему, обсуждали неудачные попытки реанимации.

— Извините, — обратился Роджер к оказавшейся прямо перед ним женщине. Она что-то записывала в медицинскую карту, однако, прервав занятие, взглянула на него. Она была в робе, как и Джаз, но, в отличие от той, в ней чувствовалось воспитание. Она была несколько полноватой, с россыпью веснушек на носу. — Вы не могли бы сказать, где старшая медсестра?

— Это я. Меня зовут Мерил Лэниган, — любезно ответила она. — Чем могу помочь?

Роджер представился и сказал, что хотел бы выяснить, почему умерла эта пациентка.

— Ее звали Патриция Прут, — ответила Мерил. — Вот ее медицинская карта — хотите взглянуть?

— Да, пожалуй. Благодарю вас. — Роджер взял карту и стал быстро просматривать. Патриция Прут, тридцать семь лет, мать троих детей, практически здорова. Прошлым утром перенесла несложную операцию по удалению матки в связи с фибромой. Ее послеоперационный курс лечения проходил без каких-либо отклонений. И вдруг произошло непоправимое.

Роджер взглянул на Мерил. Она ждала, когда Роджер вернет ей карту.

— Да, — сказал Роджер, — это, безусловно, трагедия. Тем более учитывая ее возраст и состояние здоровья.

— Очень печально, — согласилась Мерил.

— За последний месяц похожие случаи были и на других этажах, — сказал Роджер.

— Да, я слышала. К счастью, у нас до сих пор ничего подобного не происходило. Возможно, мы воспринимаем это несколько драматичнее, чем другие, потому что привыкли к более счастливым финалам.

— С вашего позволения, у меня есть к вам несколько вопросов. Вы сегодня ночью, случайно, не видели у себя в отделении некоего доктора Наджу?

— Да, видела, как обычно.

— А доктора Кабрео?

— Тоже видела, но только после того как объявили «код».

— А медсестру по имени Джазмин Ракоши, которая называет себя Джаз?

— Странный вопрос.

— Почему — странный?

— Мы имеем «счастье» видеть мисс Ракоши почти каждую ночь, и гораздо чаще, чем хотелось бы. Я даже жаловалась на нее Сьюзан Чэпмен, которая была у них старшей медсестрой. Я говорила ей, что не хочу, чтобы она постоянно к нам сюда ходила. А теперь, поскольку Сьюзан больше нет, мне придется обращаться к более высокому начальству.

— А что мисс Ракоши делает, когда приходит сюда?

— Общается с персоналом, стараясь казаться приветливой. И постоянно роется в медицинских картах, чего она, кстати, не имеет права делать.

— А вы не помните, была ли она здесь этой ночью?

— Прекрасно помню. Потому что всякий раз, когда я ее здесь вижу, меня интересует, что она у нас делает. И этой ночью я, как всегда, тоже поинтересовалась.

— И что же она вам ответила?

— Она сказала, что исполняет обязанности старшей медсестры и что ей нужно кое-что из медикаментов. Я не могу вспомнить, что конкретно ей понадобилось. Я отправила ее к нам в подсобку, но предупредила, чтобы потом шла к себе, да еще не забыла вернуть потом все, что брала. Она обещала, что так и сделает.

— И она направилась в вашу подсобку?

— Да.

— И что произошло дальше?

— Надеюсь, она взяла все, что ей надо, и спустилась к себе. Я точно не могу сказать, потому что сначала занималась одной из пациенток, а потом — этот «код».

— В какой палате лежала Патриция Прут?

— В семьсот третьей. А почему вы спрашиваете?

— Хочу взглянуть.

— Пожалуйста. Это сюда, — сказала Мерил, показывая, куда пройти по коридору.

Да, Джазмин Ракоши представлялась Роджеру все более загадочной личностью. Зачем она постоянно приходила в отделение акушерства и гинекологии общаться с персоналом, хотя была абсолютно необщительной, и зачем рылась в медицинских картах? Непонятно. Зато понятным было другое — и она, и доктор Наджа приходили в отделение акушерства и гинекологии перед «кодом». Интересно, сколько еще человек из его списка здесь побывали. Неудивительно, если бы оказалось, что здесь побывали все.

В палате, где лежала Патриция, был беспорядок. На полу разбросаны свидетельства недавней реанимации — обертки, шприцы, упаковки от лекарств. Кровать была поднята над полом на необходимом уровне, на белых скомканных простынях виднелись капельки крови.

Но того, что Роджер искал, он так и не нашел. Штатив капельницы был на своем обычном месте — в изголовье кровати, однако ни бутылочки, ни пластикового контейнера с жидкостью там не оказалось. А Роджер хотел проверить содержимое капельницы. Поскольку, по словам Лори, токсикологические исследования не дали никаких результатов, оставалась надежда на проверку инфузионного раствора.

Роджер вернулся к посту медсестер, чтобы спросить у Мерил, где бутылочка.

— Понятия не имею, где она может быть, — ответила Мерил, пожимая плечами. Обернувшись, она окликнула одного из врачей-стажеров, руководившего реанимацией, и задала ему тот же вопрос. Но и ему это тоже было неизвестно. Он вернулся к коллегам, громко обсуждавшим причины своей неудачи.

— Полагаю, ее увезли на каталке с пациенткой, — сказала Мерил. — Мы всегда оставляем на месте капельницу с остальными трубками.

— Возможно, мой следующий вопрос и покажется вам глупым, но я здесь не так давно работаю. А куда конкретно сейчас отправили труп?

— В морг. Или, точнее, в то помещение, которое мы используем под морг. Это старый секционный зал на цокольном этаже.

— Благодарю вас, — сказал Роджер.

— Не за что, — ответила Мерил.