Квантовое зеркало - Дуглас Ричардс

Когда Алисса пришла в себя, она лежала на боку – кажется, на кровати в гостиничном номере. Она задумалась, сказано ли что-то в Книге рекордов Гиннесса о количестве случаев, когда на протяжении нескольких месяцев одного и того же человека последовательно отправляют в беспамятство. И если ей не получится установить рекорд по частоте, может быть, ей присудят приз за разнообразие, поскольку к ней применяли четыре разных метода.

Она слышала чье-то дыхание и понимала, что не одна в помещении. Собравшись с духом, она открыла глаза.

И увидела именно то, что ожидала увидеть.

– Привет, Тарик, – со вздохом сказала она человеку, сидящему на гостиничном стуле и пристально глядящему на нее. Этого человека она некогда поименовала для себя Джентльменом. – Жаль, не могу сказать, что рада снова видеть тебя.

Бахар уже порылся в ее маленькой кожаной сумочке, буквально вывернув наизнанку, и достал паспорт Алиссы, маленький пластиковый пузырек, который она украла из лаборатории, и телефон. Сейчас все это лежало рядом с ним на низком журнальном столике.

– Алисса, – отозвался Бахар, явно довольный тем, что она очнулась. Он ничуть не удивился тому, что она теперь знала его имя. – Как моя любимая пленница? – Он кивком указал на ее руку. – Похоже, ты полностью исцелилась.

Алисса снова повернула голову и ощутила что-то странное на волосах. Она коснулась своей головы над ухом – волосы были липкими.

Сердце сбилось с ритма. Кровь?

Она поднесла руку к глазам и тревожно посмотрела на нее. Кончики пальцев окрасились алым. Но Алисса не ощущала ни малейшей боли.

– Просто кетчуп, – успокоил ее Бахар. – Чтобы твои друзья не стали тебя искать. Я почти все смыл, пока ты спала. Но, перед тем как мы уедем, тебе нужно принять душ, чтобы выглядеть прилично.

Пульс Алиссы вернулся к норме.

– А где твой уродский дружок-садист? – устало спросила она.

– Интересный вопрос, – хмыкнул Бахар. – Во-первых, он мне не друг. Он – необходимое зло в моей нынешней работе. Но если ты хочешь знать, – добавил он со зловещими нотками в голосе, – он учится художественной фотографии.

Он извлек из кармана несколько снимков размером три на пять дюймов.

– У тебя два брата, верно? Сэм и Джереми. И у каждого двое детей.

Он бросил фотографии на колени Алиссе и стал терпеливо ждать. Лицо молодой женщины стало пепельно-бледным, когда она увидела сделанные скрытой камерой фото своих братьев, племянников и племянниц, живущих своей повседневной жизнью. Самой младшей из племянниц, Элли, было шесть лет; на фото она была в розовом сарафанчике и катилась с крутой горки в местном парке аттракционов, улыбаясь от уха до уха. На другом снимке восьмилетняя дочь Джереми, Ив, пинала футбольный мячик во дворе перед домом своего отца.

– Похоже, у тебя очень славная родня, – ледяным тоном отметил Бахар. – Будет очень жаль, если с ними случится что-то плохое. – Он покачал головой с наигранной озабоченностью. – Тебе так не кажется?

Сердце Алиссы снова неистово заколотилось, и она взглянула на Бахара с неприкрытой ненавистью и отвращением.

– Ты сможешь убить детей? Маленьких девочек? Да ты гребаный психопат!

– Я ни за что не стал бы убивать детей, – с невинным видом возразил он. – Очень трудно найти того, кто возьмется за подобное, сколько денег ни посули. – Он поднял брови. – Но как ты думаешь, тот человек, который помогал мне во время твоего первого допроса, Том Мэннинг, – возьмется ли он за это? Готова ли ты поверить, что он – редкое исключение из правил?

– Чего тебе надо? – прорычала Алисса.

– Только твоего сотрудничества. Кое-кто желал бы поговорить с тобой. Кое-кто, живущий в Сирии.

– Ничего себе, – холодно фыркнула Алисса. – Пусть свяжется со мной по телефону, и я с ним поговорю.

– Он хочет встретиться с тобой лично, – пояснил Бахар. – Так что тебе придется отправиться со мной в Сирию. Только без кетчупа в волосах. А для того, чтобы у тебя не возникло соблазна устроить сцену, пока мы будем проходить контроль в аэропорту, – добавил он, снова кивнув на фотографии, – просто помни о том, какие могут быть последствия.

– Я буду с тобой сотрудничать, – сказала она. – Можешь отозвать своего чокнутого дружка.

– Отзову. В должное время. Делай то, что я тебе скажу, и беспокоиться будет не о чем. Даю слово.

– И ты считаешь, что это меня успокоит?

– Боюсь, ничего лучшего я предложить не могу.