Из жизни кукол - Эрик Аксл Сунд

— Потому что американцы хотят купить патент на программу. Они собираются продавать ее по всему миру и зарабатывать миллиарды на том, что должно быть бесплатным. Но… Все идет к тому, что я все-таки программу продам, потому что, пока она бесплатная, она во многих странах будет считаться нелегальной, вероятно — во всем Евросоюзе, а значит, и в Швеции.

У Веры перед глазами сверкнуло, как будто в мозгах произошло короткое замыкание. Мозги у меня слабеют, подумала она. Вот, значит, как это начинается.

— Так ты ее все-таки продашь?

— Все к тому идет. Моя программа не соответствует шведским законам. Она нарушает некоторые положения о конфиденциальности, и ее в принципе можно приравнять к незаконной прослушке. По-моему, наша уголовная полиция от нее все-таки откажется. А это означает, что отправить за решетку тех, из списка двадцати трех, будет нелегко.

— Повелителей кукол?

— Да, один из которых — дядя Кевина.

Голос у Себастьяна вдруг стал не как у ее сына, а как у острого умом коллеги, который, в отличие от нее, полностью в курсе происходящего.

— Ладно. Значит, ты хочешь продать программу в США, потому что думаешь, что выход на рынок придаст ей законности и тогда ее можно будет использовать и в Швеции?

— Да, это единственная причина. Я все продумал. В конце концов, это лучшее решение, но деньги я себе не оставлю. Они отправятся прямиком в ЕСРАТ^[88] или какую-нибудь подобную организацию, может быть, небольшую. Представляешь — отдать стокгольмскому “Атсубу”^[89] сто миллионов!

— Ты сошел с ума.

У Веры в глазах стояли слезы. Она никогда еще не чувствовала такой гордости за другого человека.

И этим человеком оказался Себастьян.

Она закурила сигариллу, сын — сигарету.

— Теперь насчет Кевина, — сказал Себастьян. — Я почти уверен, что он вот-вот совершит большую глупость. Судя по тому, что он говорил, когда мы с ним виделись в последний раз, он собрался добраться до своего дяди, и я не уверен, что законным путем.

— В каком смысле?

— Он говорил, что кого-то наймет.

Черт, подумала Вера. Что у Кевина на уме?

— Я забеспокоился и влез в его компьютер…

— Что-что ты сделал?

— Влез к нему через троян. Он постарался скрыть следы, но я нашел доказательства. Похоже, он задумал кое-что незаконное. Запасся чертежами дядиного дома, а также связался с двумя парнями, по-моему, теми самыми, которые избили в Накке Цветочка и того латыша.

Вера вздохнула. Кевин и так уже под расследованием из-за служебной ошибки, но это уже совсем другой масштаб.

Они посидели молча, и Вере казалось, что она опускается все глубже. Сквозь деревянные ступеньки, в слои земли и дальше, в скальную породу.

Я Кевину не мать, подумала она. Пусть сам себя винит, пусть принимает последствия своего выбора.

Она отбросила окурок в темноту, и когда погасли красные искры, на дороге показались фары машины. Такси.

Вера достала телефон, не зная зачем. Позвонить Кевину, сказать, чтобы приехал, и она его отругает? Или вызвать такси, поехать в “Пеликан” и схватиться с ним там?

И тут телефон у нее в руке зазвонил.

Вера посмотрела на Себастьяна.

— Это он.

— Ответь.

Звонок, другой. Она собралась с силами. А когда ответила, Кевин прерывающимся голосом сказал, что должен ехать в Фарсту, потому что мама умерла. И Вера расплакалась.