Пусть девушки плачут - Мэри Хиггинс Кларк

– Я не только с ними поговорила, но и слетала в Буффало, где мы вместе пообедали.

– Значит, ты смогла сделать то, что мне оказалось не под силу.

– В каком смысле? – не поняла Джина.

– Они наотрез отказываются встречаться со мной. Уверена, что они выставили меня злой ведьмой, сказали, что я настроила их отца против них и украла все деньги, которые должны были достаться им. Я ничего не пропустила?

– По их словам, ты уговорила их отца перестать финансировать компанию, которую они основали.

Мэриан улыбнулась и вздохнула.

– С чего бы начать? Эти двое очень огорчали Джека, они буквально разбили ему сердце. Джек всю жизнь был трудягой, человеком, который был нацелен на результат и всего добивался сам. В школе он активно занимался спортом, но при этом у него всегда имелась работа. У его родителей не было денег, так что свое обучение в Университете штата Нью-Йорк в Буффало он оплачивал сам. Каким-то образом он ухитрился попасть на собеседование в «Голдман Сакс», хотя в то время они старались брать на работу только выпускников университетов, входящих в Лигу Плюща. И стоило ему там зацепиться, как оказалось, что он работает больше и эффективнее всех остальных. Он уходил на работу рано утром, уходил с нее поздно вечером и более половины времени проводил в зарубежных командировках.

– В таком случае он наверняка проводил мало времени со своими сыновьями, пока они росли.

– Да, и он сожалел об этом до конца своих дней. Его жена была женщиной хорошей, но нерешительной, робкой. На словах она соглашалась с Джеком, когда он говорил, что с мальчиками нужно вести себя строже и заставить их самим зарабатывать себе на жизнь. Однако, как только он уезжал, она позволяла им делать все что заблагорассудится, поскольку опасалась на них давить. По ее мнению, в том, что они сидели в своих комнатах, играя в видеоигры, не было ничего страшного – все лучше, чем болтаться на улице и употреблять наркотики. Она не видела в этом никакого вреда.

– Да, неприятная история.

– Вот именно. Они с Джеком развелись. Он много зарабатывал, и значительная часть его дохода уходила на выплату алиментов ей и их сыновьям. Джек платил за их обучение в Университете штата Нью-Йорк в Буффало, но ни один из них так и не окончил курс. Они вообще редко там появлялись. Всё сидели в своих комнатах и играли в видеоигры.

– Похоже, это что-то вроде болезни, почти что зависимость.

– Согласна со всеми твоими словами, кроме «почти».

– А что их мать? Она много общается со своими сыновьями?

– Нет. Она вообще была склонна к депрессии, а после пятидесяти лет ее состояние настолько ухудшилось, что в конце концов ей пришлось переехать в центр для тех, кто нуждается в предоставлении частичного ухода. И она все еще там.

– А что случилось с ее сыновьями потом?

– К тому времени они оба уже были взрослыми, прилично за двадцать. Их мать оставила им свои деньги – нельзя было придумать ничего хуже. Они возомнили себя профессиональными геймерами и менее чем за три года, играя в видеоигры, просадили пять миллионов долларов.

– Надо же. Какая пустая трата денег.

– Не только денег – эти двое впустую тратят и свою жизнь. Когда они разорились, Джеку удалось в какой-то степени взять ситуацию под контроль. Он умолял их согласиться на психотерапию. Все больше и больше психологов говорят о том, что видеоигровая зависимость ничуть не менее разрушительна, чем лудомания, то есть пристрастие к азартным играм. Но они, разумеется, отказались лечиться, заявив, что не имеют проблем.

– И что же сделал Джек?

– Они вообще перестали с ним говорить. Когда они потеряли свой дом в Нью-Джерси, Джек купил им жилье в Буффало. Он хотел, чтобы они жили неподалеку от его родителей, своих бабушки и дедушки. Дом, в котором они живут, им не принадлежит, он находится в трастовом управлении. Этот трастовый фонд платит за все, включая высокоскоростной интернет для их игр. Фонд предоставляет им обоим по машине, выплачивает каждому ежемесячное содержание и покрывает их расходы на медицину. Если они когда-нибудь согласятся пройти курс психотерапии, его стоимость будет оплачена на сто процентов.

– Это так печально.

– Да. И это единственное, из-за чего у нас с Джеком бывали ссоры.

– Ты была против учреждения этого трастового фонда?

– Как раз наоборот. Я была согласна, что при сложившихся обстоятельствах это единственное, что он может сделать. Ни он, ни я не хотели, чтобы они оказались на улице.

– Тогда что же было предметом ваших ссор?

– Его родители старели, и он настаивал на том, чтобы обязанности управляющего этим трастовым фондом взяла на себя я. А я не хотела.

– Однако в конце концов ты все-таки согласилась?

– Согласилась, но не сразу. Пока Джек был здоров, дело не казалось мне срочным, но, когда он заболел, – Мэриан замолчала, и глаза ее наполнились слезами, – я поняла – ему не будет покоя, пока он не уверится, что о его сыновьях будет заботиться человек, на которого можно положиться. Я не хотела, чтобы он беспокоился еще и об этом трастовом фонде. И сдалась.

– А как на это отреагировали Филип и Томас?

– Так, как и следовало ожидать. Когда Джек умер и они больше не могли винить его в своих проблемах, они стали винить в них меня. Раньше злодеем был он, теперь же злодейка – это я.

– Да, что и говорить, управлять их трастовым фондом – это неблагодарная работа.

– «Неблагодарная» – это еще мягко сказано.

– Они сказали мне, что я уговорила Джека прекратить финансирование компании, которую они основали.

Мэриан усмехнулась.

– Их бизнес-идея сводилась к тому, чтобы собрать команду геймеров, дабы те ездили по миру, участвуя в турнирах. Я не прекращала финансирование – его просто никогда не было. Джек не вложил в их компанию ни цента.

– Мэриан, я хоть немного заглажу свою вину, если скажу, как мне жаль, что я судила о тебе превратно?

– Джина, ты хотела защитить того, кого любишь. Тебе не за что извиняться.

– Я рада, что нам представился случай поговорить.

– Нам надо обсудить еще одну тему.

– Да? Какую? – спросила Джина, чувствуя легкое беспокойство.

– Мне жутко хочется выпить амаретто, но я терпеть не могу пить в одиночку.

– Я тоже. Давай закажем его на двоих.