Смерть на рассвете - Деон Мейер

— Не обязательно, — отмахнулся Бестер Бритс.

— Он умирает.

— Перед тем как отбросит копыта, он должен нам кое-что сказать.

Капитан недоверчиво покосился на полковника военной разведки:

— Я… думал, что Комиссия правды и примирения с корнем вырвала из наших рядов таких, как вы!

— Я не всегда был таким.

— Полковник, если больного немедленно не поместить в реанимацию, он вообще больше никогда не заговорит. У нас полчаса, а то и меньше.

— Тогда забирайте его, — буркнул Бестер Бритс и вышел. Увидел дерево, оперся рукой о ствол. Черт, жаль, что он бросил курить!

«О… рион».

Орион.

«Нет, нет, нет!» — хрипел Гэри. Что значит «нет»? Он имел в виду не операцию «Орион»?

Тогда что?

«Орион… р-р-р-ш-ш-ш»…

Крошка Мпайипели встал точно напротив двери, держа револьвер обеими руками. Ван Герден постучал. Они находились на шестом этаже многоквартирного жилого дома в районе Обсерватории с видом на гору и больницу «Гроте Схюр».

— Да? — ответил из-за двери мужской голос.

— Посылка для В. А. Потгитера, — сказал ван Герден равнодушным голосом курьера службы доставки.

Молчание.

— Отойдите от двери, — приказал Крошка.

Ван Герден отступил, сунул руку в карман куртки, нащупал Z-88, снова постучал.

— Эй!

Сначала в двери появились отверстия от пуль, и только потом они услышали стрекот автоматной очереди. Тонкая деревянная дверь разлетелась в щепки. Они упали на колени; ван Герден в одной руке сжимал пистолет, другой прикрывал глаза. Вдруг все стихло.

— Ну и ну, — сказал Крошка Мпайипели.

Они ждали.

— Надо было взять «хеклер-кох».

— Надо было.

— А это откуда? — Крошка кивнул в сторону пистолета.

— Долго рассказывать.

— Время у нас есть. — Крошка расплылся в улыбке.

— Это единственный вход? Пожарный выход впереди, рядом с лифтами.

— Выйти он может только отсюда. — Крошка ткнул стволом револьвера на развороченную дверь.

— И у них там тяжелая артиллерия.

— Зато у вас ваш верный Z-88! — В голосе великана слышалась неприкрытая ирония.

— Вас в России учили, как действовать в таких ситуациях?

— Да. Сейчас достану из рюкзака противотанковую ракету и взорву их на хрен.

— Они нужны нам живыми.

— Ладно, к черту ракету. Вы ведь бывший коп. Вам и следует знать, что делать.

— Перестрелки никогда не были моей сильной стороной.

— Наслышан.

Голос изнутри:

— Что вам нужно?

— У него патроны кончились, — сказал ван Герден.

— Это пожелание или факт?

— Может, поспорим?

— На одну из картин вашей матери, которая висит у вас на стене.

— А я что получу, если окажусь прав?

— «Хеклер-кох».

— Забудьте.

Голос изнутри:

— Чего вы ждете?

— А еще, как мне кажется, вам не очень-то везет с женщинами. Предлагаю другую ставку: картина вашей матушки против гарантированной формулы, как затащить адвокатшу в постель.

— Вижу, русские хорошо вас натренировали.

— Входите подняв руки вверх, иначе мы вас взорвем! — закричал голос из квартиры.

Откуда-то с улицы послышался вой сирены.

— Насчет «мы» он блефует, — заметил Крошка.

— Поспорим?

— Нет.

— Я хочу еще кое в чем признаться, — заявил ван Герден.

Крошка вздохнул:

— Выкладывайте.

— Я был полицейским очень долго, но у меня ни разу не было случая выбить дверь ногой и ворваться в осажденную квартиру, как показывают в кино. Сейчас первый раз.

Голос изнутри:

— Считаем до десяти!

— Только этого мне и недоставало. Трусливого белого напарника.

— Так мы идем или нет?

— Идем, — сказал Крошка. — Вы первый.

— Поганый трусливый коса, — сказал Затопек ван Герден, вставая и открывая дверь плечом.