Секта - Микаэль Крефельд

Внезапная перемена погоды нагнала дождевые тучи, они обложили небо над Кристиансхавном и над всем Копенгагеном. Поднявшийся ветер развеял без следа летнее настроение, царившее до сих пор на набережной, и сейчас там было сыро и безлюдно. По каналу мимо «Морской выдры» проплывал катер с очередной партией туристов в разноцветных плащах. Зябко поеживаясь, они щелкали фотоаппаратами или снимали на мобильные телефоны исторические здания.

Томас сидел за стойкой в «Морской выдре», а Мёффе дремал у него под стулом. Дело было во вторник вечером, и в зале, кроме нескольких завсегдатаев, поодиночке сидевших за привычными столиками перед окнами, выходившими на канал, почти никого не было.

– Еще? – спросил Йонсон, державший в руке кофейную колбу.

– Только полчашечки, – сказал Томас.

Йонсон налил ему и себе и вернул колбу на место в кофейную машину. Томас только что рассказал ему про встречу с Фердинандом Месмером и о своем походе в полицейское управление. Йонсон, обычно охотно делившийся своими соображениями, не делал попутных замечаний и только слушал с раскрытым ртом.

– Это могло плохо кончиться, – произнес он наконец, закуривая сигарету.

Томас кивнул:

– Да. Если бы надзиратель не остановил меня, я бы пристукнул Каминского.

– Так нельзя, Ворон. Ты все принимаешь слишком близко к сердцу.

– Речь не обо мне, о Еве.

– Вот именно. Она не оживет оттого, что ты пришибешь Каминского.

– Знаю, знаю.

– Ты же не хочешь кончить, как тот детектив, о котором ты рассказывал. Как его там – Бертиль, что ли, или Бент…

– Беньямин.

– Точно, Беньямин, кончивший свои дни под свеклокопалкой.

– Под комбайном. Но вообще-то ты прав.

– Тебе нужно оставить прошлое позади, мой друг, и жить дальше. Be a professional^[44], – добавил он с таким сильным амагерским акцентом, что Томас не смог удержаться от улыбки.

Томас понемногу отхлебывал кофе, который показался ему кислым на вкус. Надо приучить себя к нему, потому что Йонсон уже объявил, что, кроме кофе, тут Томасу при его слабом здоровье никогда не нальют ничего другого, разве что воды.

– Каминский сказал, что Еву убил не вор, а я, как слепой, ничего не вижу.

Йонсон затушил в пепельнице сигарету.

– Черт возьми, Ворон, послушай, что я тебе скажу как старый боксер: противника в первую очередь надо подавить психологически, это же главное перед схваткой. Он брал тебя на понт. Он дошел до отчаяния.

– Я прекрасно это понимаю. Я же просто рассказываю тебе.

– Выброси из головы этого подлеца. Всех подлецов.

Томас кивнул и встал со стула:

– Сколько с меня за кофе?

– Нисколько, если только ты не закажешь латте или капучино, или еще чего в этом роде, как оно там называется.

– Я и не знал, что ты их готовишь!

– Еще чего! И не думаю! У меня пивная, а не кафешка. Ты куда собрался?

– Возвращать Виктории ее автомобиль.

– Давно пора. Она ужасно по нему соскучилась.

– Я знаю.

– Надеюсь, ты бережно с ним обращался, – сказал Йонсон, отправляя использованные чашки в мойку.

Через час Томас уже подъезжал на сверкающем лаком красном «вольво» к антикварной лавке Виктории. Начальник мастерской Али оказался прав как в том, что машину можно починить, так и в том, что это дорого обойдется. Из тех денег, которые Томас получил от Месмера, осталось только несколько тысяч. Но его это не расстраивало. Главное, что Виктория получила свой обожаемый автомобиль в целости и сохранности.

Когда он выходил из машины, Виктория стояла на крыльце перед лавкой. Выпустив в воздух синее облако дыма из самокрутки, она сказала, разглядывая машину:

– Ну наконец-то ты ее возвращаешь!

– Прошу прощения, что задержал так долго, но полиция ее никак не отдавала, – виновато улыбнулся Томас.

Виктория подошла и выхватила у него из руки ключи. Обходя машину по кругу, она внимательно ее осматривала:

– Никак ты помыл Вильму? Я смотрю, лак блестит как новенький.

– Пустяки! – соврал он. – Не возвращать же грязную.

Потянув носом воздух, Виктория заметила:

– Мне кажется, от нее пахнет воском. Неужели ты и воском ее натирал?

– Ну конечно же нет. Если от нее чем-то и пахнет, то только потом. Я очень старался, когда протирал ее, – попытался он отшутиться.

Закончив круговой обход, Виктория спрятала ключи в нагрудный карман твидового пиджака.

– Рада видеть тебя, Ворон. Я поставила кофе.

– Да нет, спасибо. Я уже пил кофе у Йонсона. И потом, мне сейчас некогда.

– Тебе – и вдруг некогда? – Она нахмурила брови. – Чем же ты занят?

– Я подумал над тем, что ты сказала, когда мы навещали могилу Евы.

– А что я тогда сказала?

– Что мне стоит начать собственное дело.

Виктория заулыбалась и закивала:

– И ты решился?

– Да, если ты еще не передумала помочь мне с бухгалтерией и прочей конторской дребеденью.

– Ну конечно помогу! Но чем же ты хочешь заняться?

– У меня дома скопилась вот такая пачка обращений. – Двумя пальцами он показал ее толщину. – Разные люди, узнавшие из СМИ про прежние расследования, к которым я был причастен, пишут мне и просят помочь – в поисках пропавших лиц, а кто-то даже в поисках пропавших питомцев, – добавил он, возводя глаза к небу. – Однако некоторые обращения показались мне весьма интересными.

Тут он вдруг заметил, что Виктория, которая только что слушала его с интересом, отвлеклась и глядела мимо него на свой «вольво».

– Что такое? – спросил Томас, когда она, отпихнув его, полезла к машине.

Виктория склонилась над передним бампером.